Чтение онлайн

— Все, матушка. Мы пришли. Теперь вам нужно отдохнуть.

Кандида ответила еле слышным вздохом облегчения и благодарности и бессильно закрыла глаза. Клара плотнее закутала ее в сюртук.

— Давай осмотрим твою рану, — сказала Лусия.

Клара села на землю. Между пальцами ноги у нее торчала щепка, обломок сосновой ветки. Лусия рывком выдернула ее и улыбнулась, довольная сестрой. Той, конечно, было больно, но хныкать она не стала. Показалась кровь, и Лусия залепила ранку глиной.

— Завтра все пройдет.

— А ты куда?

— Я быстро. Побудь здесь с мамой.

Лусия выбралась на склон, покрытый острыми камнями, пучками травы и редкими кустами. Она нарвала травы, собрала охапку сосновых веток и опавшей листвы, которую ветром вымело из зарослей каштанов, нависших над оврагом.

— Почему так долго? — встретила ее Клара, когда она вернулась.

— Помоги мне сделать лежанку для матери.

Себе девочки постелили на земле.

— Мы будем здесь жить?

— Пока — да. Потом найдем что-нибудь другое.

— Думаешь, мама умрет?

Лусия стала перебирать волосы сестры, заплетала ей косы, снова расплетала, стараясь выглядеть спокойной и уверенной.

— Мама больна, она заразилась холерой. Ей очень плохо.

— Что мы будем делать, если она умрет?

— У тебя есть я, а у меня — ты. Никто и никогда нас не разлучит.

— Но у нас нет денег.

— Есть. И я достану еще.

— Ты оставишь меня одну.

— Но ты будешь под охраной.

— Под какой?

Теперь уже Клара потянулась к волосам сестры. Она всегда так делала, когда волновалась. Она дергала Лусию за волосы, иногда — довольно сильно, словно хотела на них повиснуть.

— Помнишь ураган два года назад, когда наш дом затопило?

— Да. Тогда затопило все дома в квартале.

— Не все. Два остались целы — те, у кого на дверях висел оберег из двух скрещенных палок. Каждый дурак знает, что их спас оберег.

— Ты веришь в такие штуки?

— Конечно верю! Столько историй рассказывают о том, как они спасают жизнь и защищают людей.

Клара снова дернула Лусию за волосы.

— Ты повесишь у входа в пещеру две скрещенные палки?

— Нет. Я сделаю кое-что получше.

Она порылась в кармане и достала золотой перстень. На печатке красовались скрещенные молоты. Лусия отдала перстень сестре.

— Амулет! — восхитилась Клара.

— Да. И он твой. Он тебя защитит.

— Правда?

— Ну конечно! Береги его как зеницу ока, с этим перстнем ты будешь в безопасности. Его колдовская сила укроет тебя, как броней, и никто не сможет причинить тебе зло. Это особенный амулет, их на свете всего несколько, остальные хранятся у разбойников, которые живут в горах, и никто не может их поймать.

Клара взяла перстень и поцеловала сестру. Сидя у Лусии на коленях и надевая перстень, она что-то тихо прошептала. Лусия вдохнула запах ее волос, напоминавший аромат леса. Притихшая Клара закрыла глаза, словно теперь ей в самом деле не грозила никакая беда. Из пещеры было видно, как от пылающих бараков Пеньюэласа поднимается в небо столб дыма. Постепенно он таял, как и сам квартал, и наконец совсем исчез.

____

Как и большинство газет, «Эко дель комерсио» состояла из четырех страниц — по пять колонок на каждой, и заметки теснились так плотно, словно им приходилось расталкивать друг друга локтями. Первая страница была посвящена национальной и международной политике; две следующие — местным новостям и историям с продолжением; на четвертой печатали происшествия, светскую хронику и отзывы о спектаклях. Неудивительно, что, затерянные среди коротких сообщений, заметки Диего Руиса, Дерзкого Кота, не получали отклика, о котором он мечтал. Издательство занимало помещение в доме главного редактора и владельца газеты Аугусто Морентина. Находилось оно на улице Хакометресо, над типографией, также принадлежавшей Морентину, где газету и печатали.

— Ты слышал, кто умер от холеры? Падре Игнасио Гарсиа, — этими словами встретил его издатель.

— Понятия не имею, кто это.

— Теолог и целитель, раскрывший средневековые тайны лечения травами. Выдающаяся личность. Его дом на Каррера-де-Сан-Херонимо ограбили. Надо написать заметку о мародерстве в домах умерших от холеры.

— Вас удивляет, что ограблен дом священнослужителя? Народ зол на духовенство, ведь святые отцы продолжают винить бедняков в распространении холеры.

— Боюсь, не без оснований.

— Вы с Церковью заодно? С амвонов твердят, что холера — кара Господа за то, что народ от Него отвернулся. Признайтесь, уж не карлист ли вы?

— Напиши о том, о чем я сказал.

— Напишу, обещаю. Но сейчас я принес другую заметку, поважнее: Зверь вернулся и на этот раз оставил следы, по которым его можно будет найти.

Аугусто Морентин — хороший журналист, хороший руководитель и энтузиаст своего дела — обладал прекраснейшим, с точки зрения подчиненных, качеством: платил щедро и без проволочек. Морентин мечтал превратить свою газету в такое же успешное и престижное издание, как «Обсервадор», где печатался сам Мариано Хосе де Ларра, знаменитый мадридский журналист. По мнению Диего Руиса, у Морентина был лишь один недостаток: его вообще не интересовали новости из жизни низших слоев общества.

— Я уверен, что за пределами городских стен у нас нет ни одного читателя. Приди в себя, Диего, — или хочешь всю жизнь проторчать на четвертой странице? Разве ты не понимаешь, что кровавые подробности этой жуткой истории никому не интересны?

— Прочтите! Вот увидите, вас это заинтересует.

Диего постарался вложить в заметку о гибели Берты весь свой пыл и использовать все профессиональные навыки, которые, как он знал, ценил издатель.

— Золотая эмблема в гортани?

— Два скрещенных молота. Теперь надо узнать, были ли подобные знаки на телах других жертв. Если таких сведений нет, можно потребовать эксгумации трупов. Найденная улика сводит на нет доверие к домыслам, что мы имеем дело с каким-то фантастическим созданием. Зверь — это человек.

Морентин не ответил. Он продолжал читать, время от времени покачивая головой.

— Убийца, разрывающий девочек на куски?

Издатель встал с кресла, достал из коробки сигару. Раскурив ее, он несколько раз свирепо затянулся. Его лицо исчезло в клубах дыма.

— Последняя статья о Звере, которую ты написал…

— О девочке, найденной у ворот Лос-Посос.

— Да, так вот, та статья еще представляла какой-то интерес. Мне запомнилось, как один из свидетелей описывал Зверя: воющий олень с лицом человека.