Чтение онлайн

— Мы оба прекрасно понимали, что это не может быть правдой.

— Послушай, Диего, одно дело — мифический зверь, свирепое животное, медведь, олень или еще бог весть кто… Тому, в кого невозможно поверить, какому-нибудь персонажу из романа с продолжением самое место на последней странице нашей газеты. Но совсем другое дело — если мы пишем о свирепом убийце, который рвет детей на куски и отрезает им головы прямо в Мадриде. И к таким выводам вы пришли на основании, в общем-то, пустяка — найденной на трупе эмблемы?

— Но разве она не доказывает, что преступления совершены человеком?

— В тяжелые времена никому не нужны слухи, способные напугать людей еще больше.

— Это не слухи, а реальность, дон Аугусто! Я видел жертву своими глазами. Эта девочка, Берта… Возможно, если бы вы были там вчера…

— Не этого ждут от нас читатели. А ведь мы пишем именно для них, пишем то, чего они хотят.

— И чего же они хотят?

— Понимания. В городе свирепствует холера, дома умерших грабят, карлисты продолжают наступление на Мадрид, королева-регентша заперлась в Ла-Гранхе. Многие потеряли близких и боятся, что смерть постучит в их двери. Наша газета должна показать людям: они не одиноки, мы понимаем, какие страдания выпали на долю мадридцев.

— А кто скажет родным убитых девочек, что и они не одиноки?

— Если захочешь написать о медведе, который бродит вокруг стен города, — пожалуйста! Да хоть о гаргулье, оживающей в полнолуние. Легенды — такое мне нравится! Но убийства девочек — нет. Очень жаль, но это не для моей газеты.

— Потому что вас больше волнует спокойствие благополучных семейств, чем моральный долг перед жителями предместий, — заключил Диего с горечью и оттенком сарказма.

— Если хочешь и дальше со мной работать, не строй из себя умника. — Издатель ткнул в сторону Диего сигарой. — Забудь ты этого Зверя и напиши-ка некролог отца Игнасио Гарсиа. Не так много в этой стране выдающихся людей, и одного из них мы потеряли.

Диего вышел на улицу. Он был рассержен, но спорить с главным редактором смысла не имело: газета принадлежала Морентину, и только он решал, что печатать. Да и ссора Диего была не нужна: у него были долги, ему требовались деньги, чтобы заплатить за квартиру. Он и так задержал оплату на несколько недель. Работа в Эко дель комерсио стала его последним шансом занять свое место в профессии и привнести в довольно бурную жизнь немного стабильности. По вечерам он часто напоминал себе: моральные принципы хороши для обсуждения с друзьями, но в холода ими не согреешься.

Пока он шел по Хакометресо, ему вдруг пришло в голову: что-то странное было в упорстве, с которым Морентин отказывался публиковать его заметку. Единственное, чем Диего мог похвастать, так это умением разбираться в людях. Ему достаточно было встретиться с женщиной глазами, и он уже понимал, готова ли она принять его ухаживания. По решительным шагам в подъезде он узнавал обманутого мужа, который явился, чтобы навести о нем справки и призвать к ответу, и предчувствовал, кто из соседей его выдаст. Он мог представить себе внутренний мир человека. Когда он впервые увидел Аугусто Морентина, в его голове мгновенно сложился образ честного малого и прирожденного журналиста. Трудно поверить, что такой человек откажется от статьи о Звере. Пусть главный редактор и правда опасался напугать читателей, но подчеркнутая беспечность, с которой он упускал такую тему, настоящую золотую жилу, казалась Диего необъяснимой.

Все это подтолкнуло Диего к решению: он продолжит расследование. И найдет столько доказательств, что Морентину придется опубликовать статью. Если бы Диего обладал более практическим складом ума, он засел бы у себя в комнате и стал писать некролог почтенному священнослужителю, но безрассудный, романтический характер был его проклятием с юных лет. Именно он заставил Диего направиться в сторону Корраль-де-ла-Сангре, что в самом начале Камино-Реал-де-Андалусиа, — в грязное, зловонное место, отравлявшее воздух нескольких кварталов вокруг. Управлял им некий француз, скупавший кровь забитых на скотобойне животных. В его заведении кровь смешивали с другими компонентами (в основном с птичьим пометом), изготавливая гуано — ценное удобрение для огородов.

Вонь, мухи, привязанный к столбу мул, котелок, в котором булькала кровь… Дышать было нечем, и Диего ощутил рвотный позыв. Француз же только смеялся, наслаждаясь своей невосприимчивостью к невыносимому зловонию.

— Хенаро? Да, хороший был покупатель. Толковый парень: однажды я узнал, куда он сбывает товар.

— И куда же?

— В монастыри. Монахи и монахини обожают ухаживать за своими садами. А в Мадриде полно монастырей. Вот он и ездил из одной обители в другую, продавая гуано.

— Почему вы говорите о нем в прошедшем времени? Что с ним случилось?

— Мы в Мадриде, mon ami4: тут холера… Он заболел, и его увезли в лазарет Вальверде. У тех, кто туда попадает, остается не много времени. Не знаю, застанете ли вы его живым.

____

Пробираться в Мадрид с каждым днем становилось все труднее. Власти считали, что запертые городские ворота помешают болезни проникнуть на каждую улицу и площадь, в каждый дом. Арка Портильо-де-Хилмон, через которую Лусия входила в город накануне, сегодня была уже закрыта, Толедские ворота тоже. Ворота Святого Винсента еще стояли открытыми, но входить в них имели право только слуги королевского двора да прачки. Проповеди священников возымели действие: многие поверили, что холера — нечто вроде казни египетской, невидимый убийца, посланный Господом Богом в наказание за то, что беднейшие жители города перестали видеть в Церкви единственную мать, хотя эта мать никогда не заботилась о том, чтобы накормить их. Но кому есть дело до того, что творится за городской стеной? Духовенство указало виновного: это бедняки, и власть решила от них избавиться. Запретить им входить в город. Пусть помирают, но за его пределами.

Бывший сосед Лусии по Пеньюэласу заметил, что она ищет способ обмануть охрану, и пришел ей на помощь:

— Пойдем со мной, тут уже вырыли туннель.

Сосед был здоровенным беззубым детиной, немного не в себе. Лусию удивило, с какой решимостью он повел ее к Толедским воротам. Там, в безлюдном месте, у самой городской стены была замаскирована нора.

— Я не пролезу, — улыбнулся сосед, а потом зашелся гортанным хохотом: — А уж ты-то протиснешься!

Лусия стояла, ожидая привычно неприятного поворота дела: платы, которую этот человек попросит за помощь. В ее собачьей жизни бескорыстных благодеяний не существовало. Но она ошиблась: бывший сосед лишь пожелал ей удачи.

— Береги свою матушку, хорошая она женщина. Я бы давно помер с голоду, если бы не Кандида.

Туннель, не больше двух метров в длину, оказался очень узким, а грязь, скопившаяся в нем после вчерашней грозы, сделала его еще теснее. Лусия ползла на животе, почти без помощи рук, боясь застрять и задохнуться. Она волокла за собой сумку с небогатой добычей — все, что стащила в доме священника: столовые приборы, канделябр… Когда она вылезла по другую сторону стены, то была вся в глине, даже ее рыжие волосы потеряли цвет под слоем грязи. Отплевываясь, Лусия убедилась в том, что охрана ее не заметила. Прежде чем идти в город, нужно было привести себя в порядок. У нее оставалось еще два часа, чтобы добраться до площади Ленья, где Элой назначил ей встречу, — всего в двух шагах от Пласа-Майор.