Зверь
Шрифт:
Мэри указала на сарай позади дома.
– Нам нужно туда.
Пять минут спустя они миновали несколько пропускных пунктов и спустились по шахте лифта, выйдя в сияющую чистотой, хорошо освещенную комнату ожидания со стойкой регистрации. Здесь пахло точно так же, как в человеческих больницах - лимонный ароматизатор, слабый аромат парфюма и чьего-то ужина.
Подходя к регистратуре, Мэри подумала, что Павлов был прав. Сочетания запаха антисептика и спертого воздуха ей хватило, чтобы вновь ощутить себя лежащей в палате и утыканной трубками, когда медикаменты пытались убить рак в ее крови и заставляли чувствовать себя так, будто она в лучшем случае подхватила грипп, а в худшем умрет прямо здесь и сейчас.
Веселенькие времена.
Когда блондинка в униформе подняла взгляд от монитора, Мэри произнесла:
– Привет, я...
– Идите туда, - быстро сказала женщина.
– К двойным дверям. Я открою замки. Сестринский пост будет прямо перед вами. Они отведут девочку к ней.
Мэри даже не задержалась, чтобы поблагодарить. Схватив Битти за руку, она поспешила по полированному блестящему полу и пронеслась сквозь металлические панели, как только услышала щелчок открывающегося механизма.
По другую сторону комнаты ожидания с ее мягкими стульями и стопками журналов кипела медицинская работа - люди в халатах и привычной белой униформе медсестер быстро ходили туда-сюда с подносами, портативными компьютерами и стетоскопами.
– Сюда, - позвали их кто-то.
Оказалось, это была медсестра с короткими черными волосами и голубыми, как и ее костюм, глазами, лицом похожая на Палому Пикассо9 .
– Я отведу вас к ней.
Мэри шла позади Битти, держа девочку за плечи и направляя ее то по одному, то по другому коридору туда, где, очевидно, располагалось отделение интенсивной терапии. В обычных палатах не бывает стеклянных стен со шторами внутри. Не бывает столько персонала вокруг. Не бывает мониторов с показателями на сестринском посту.
Медсестра остановилась и открыла одну из панелей. Приборы беспрестанно пищали, частые сигналы и пиканье говорили о том, что компьютеры беспокоятся о состоянии пациента.
Женщина придержала штору.
– Вы можете войти.
Битти помедлила, и Мэри склонилась к ней.
– Я тебя не оставлю.
И опять-таки Мэри говорила это самой себе. Девочке, казалось, было все равно, кто из сотрудников «Безопасного места» рядом, а кто нет.
Битти не сдвинулась с места, и Мэри подняла взгляд. Две медсестры, стоявшие по обе стороны кровати, проверяли жизненные показатели Аннали. Хэйверс тоже был здесь, вводил какой-то препарат в капельницу, ведущую к ужасно худенькой руке.
На долю секунды эта картина тяжело ударила по Мэри. Темноволосая женщина, лежавшая на постели, сильно исхудала, кожа ее посерела, глаза закрыты, губы побледнели... и в то самое бесконечное первое мгновение, когда Мэри увидела умирающую женщину, она не могла понять, видит ли она свою мать или саму себя там, на ослепительно белой подушке.
«Я не могу этого вынести», - подумала Мэри.
– Идем, Битти, - хрипло сказала она.
– Подержи ее за руку. Ей хотелось бы знать, что ты здесь.
Когда Мэри завела девочку в палату, Хэйверс и его персонал отошли в сторону, удаляясь без лишнего шума, который все равно не мог остановить неизбежное, поэтому дать Битти возможность попрощаться было важнее.
Подойдя к кровати, Мэри продолжала держать руку на плече Битти.
– Все хорошо, ты можешь коснуться ее. Вот.
Мэри наклонилась вперед и сжала мягкую холодную ладонь.
– Привет, Аннали. Битти пришла повидаться с тобой.
Посмотрев на девочку, она ободряюще кивнула... и Битти нахмурилась.
– Она уже мертва?
– прошептала девочка.
Мэри сморгнула слезы.
– Ах, нет, милая. Она жива. И может тебя слышать.
– Как?
– Просто может. Давай. Поговори с ней. Я знаю, она хочет услышать твой голос.
– Мамэн?
– сказала Битти.
– Возьми ее за руку. Все хорошо.
Когда Мэри осторожно отстранилась, Битти протянула ручку... и снова нахмурилась, коснувшись матери.
– Мамэн?
Вдруг все приборы в панике запищали, резкие звуки нарушили хрупкую связь между матерью и дочерью, спешно вызывая к кровати медицинский персонал.
– Мамэн!
– Битти вцепилась в нее обеими руками.
– Мамэн! Не уходи!
Мэри была вынуждена оттащить Битти с дороги, когда Хэйверс принялся выкрикивать приказы. Девочка вырывалась из ее хватки, а затем обмякла и закричала, протягивая ручки к маме и путаясь в волосах.
Мэри крепко держала маленькое вырывающееся тельце.
– Битти, о Боже...
Хэйверс забрался на кровать и стал делать закрытый массаж сердца, тут же привезли реанимационную тележку.
– Нам нужно уйти, - сказала Мэри, оттаскивая Битти к двери.
– Мы подождем снаружи.
– Я убила ее! Я убила ее!
Подобравшись к Рейджу, Вишес упал на колени и занялся кожаной курткой и рубашкой брата, раздирая слои одежды и открывая...
– Ох... черт.
Пуля вошла прямо в центр груди, где в клетке из костей билось шестикамерное сердце вампира. Рейдж задыхался, изо рта текла кровь. Ви панически осмотрелся вокруг. Всюду сражение. Прятаться негде. Время... на исходе...
К ним подбежал Бутч, пригнув голову и бухнувшись на землю, расстреливая все вокруг себя из пары сорокакалиберных пистолетов, так что лессерам пришлось пасть ниц, чтобы не схлопотать свинца. Бывший коп пропахал землю ногами вперед, все еще стреляя, его бульдожьи ноги и туловище затормозили в густой бурой траве.
– Надо его перенести, - крикнул голос с бостонским акцентом.
Рейдж широко открыл рот, и последовавший вздох был хриплым, как грохот камней в коробке.