Чтение онлайн

Но я на самом деле его не виню. В конце концов, он бетрасканец, а та беда, в которую мы влипли, пока что касалась только Терры. Если он будет действовать по-умному и прямо сейчас оборвет все связи, тогда, может быть, у него получится…

Финиан оборачивается к нам и тычет пальцем в мою сторону:

– Что, попались?

– Что?

Он расплывается в широкой наглой улыбке.

– Ну, признай. И вы все признайтесь. Ведь подумали, что я и правда делаю ноги?

Улыбаясь против воли, я хватаю Шэмрока и запускаю его через весь мостик. Фин не пытается его поймать, игрушка отлетает от его груди и шлепается на палубу.

– Зараза же ты, Финиан, – вздыхает Скарлетт.

– Ага, – отвечает он, – зато я твоя зараза.

Он тут же строит гримасу:

– Ой, нет, подождите, как-то не так получилось. Простите. У меня же терранский считается вторым языком, и вообще…

Тайлер широко улыбается, оглядывает мостик и экипаж 312. Многие из нас знакомы друг с другом всего несколько дней. Но мы уже побывали в отжимной машине. Может быть, нам еще предстоит пройти все круги ада. Но главное – как ни крути, нет никого другого во всем Млечном Пути, кого я хотела бы видеть на месте своего лидера.

– Ноль, проложи нам курс на систему Октавии.

Я с улыбкой салютую ему.

– Есть, сэр!

Уже у самых ворот Складки возле Октавии «Беллерофонт» начинает нас обстреливать.

Целый час перед этим Принцепс пытался с нами связаться, но Тай велел Скарлетт не отвечать на вызовы. И без того тут достаточно шумно, чтобы добавлять еще и зловещие предупреждения от ГРУ. Наши системы орут уже двадцать минут, местный маяк предупреждает, что мы приближаемся к зоне, закрытой Галактическим Интердиктом, что вход в систему Октавии «несет экстремальный риск», может повлечь «катастрофические последствия» и «составляет нарушение галактического закона согласно Договору Вердуума IV, утвержденного бла-бла-бла».

Я начинаю ненавидеть жизнь.

Но тут в нашу сторону выпускают ракету, и я вспоминаю, почему так сильно ее люблю.

Все уже успели сменить маскарадную одежду на форму и потому одеты соответствующе. Я расставляю ложные цели и предупреждаю всех, врубая форсаж и резко уклоняясь от удара. Ракета взрывается у нас за кормой, освещая Складку чистой пылающей белизной, экраны вспыхивают светом.

– Это ядерная бомба была? – спрашивает Скарлетт с расширенными глазами.

– Нет, букет цветов полевых, – отвечаю я.

– Это стихотворение посвящено черной смерти, – поясняет Зила. – Букет полевых цветов должен был отвести…

– Спасибо, легионер Умница, – перебивает Финиан. – Но если оставить в стороне упадочную терранскую поэзию, становится ясно, что ваши собратья-по-грязи пытаются нас убить, а мне казалось, наш бесстрашный лидер говорил, что они этого не захотят!

Тайлер недоверчиво вглядывается в оптические прицелы:

– Я не думал, что они это сделают.

– Не думал? Вроде бы тебе положено быть гением тактики!

Тай приподнимает бровь со шрамом:

– Финиан, мне очень жаль разрушать твои иллюзии на мой счет, но сейчас не худший момент сознаться…

– Держись! – ору я.

Еще три ракеты летят в нашу сторону, пущенные батареями «Беллерофонта». Я налегаю на управление, выбрасываю новую порцию ложных целей, петляю в огненной буре, чувствуя, как мурлычет подо мной двигатель, пальцы летают над кнопками быстрее мысли.

Взрывы тянутся полосой шириной в тысячи километров, раздуваются наружу огнем, сжигая Складку. Но наш корабль быстрее, он вертится и мечется среди этой бури, снаряды со свистом проносятся мимо его корпуса, и мы выходим с другой стороны огненного шторма без царапинки.

– Эти гады не шутят, – ворчу я.

– Сколько еще до ворот Складки у Октавии? – спрашивает Тайлер.

– Вход через четыре минуты тридцать одну секунду.

– Можешь их сдержать до того?

Я смотрю на него и подмигиваю:

– Меня не просто так Нулем прозвали.

Они теперь прямо перед нами. Но не шестиугольные титановые ворота, как у нас, терран, и не каплевидный хрустальный портал сильдратийцев, – эти абсолютно естественны. Как переливающийся разрыв ткани Складки – будто разодранный когтями неимоверного зверя. В поперечнике десять тысяч километров, края рябят квантовыми молниями.

Вид над горизонтом ворот дрожит, как мираж в пустыне.

И сквозь эту немыслимую прореху в полотне вселенной нам подмигивает звезда Октавии, пылает красным в цветном море реального пространства.

«Беллерофонт» поливает нас огнем из рельсовых пушек. Все мучительные вопросы – вроде действительно ли они хотят нас убить – снимаются дюжиной пробоин от осколков чуть позади нашего левого крыла. Снаряд промахнулся метров на сто.

– Творец Великий, чуть не хлопнули, – выдыхает Финиан.

– Заткнись, – отвечаю я. – У меня все под контролем. Через шестьдесят секунд – в реальном пространстве.

Тут нам в заднюю часть влетает снаряд рельсовой пушки, оставив дыру размером с футбольный мяч. Воют сигналы тревоги, врубается система авторемонта, заделывая пробоину.

Смотрю на отчет о повреждениях и вижу, что нам влупили по машинному отделению.

Плохо.

– Я думал, что у тебя все под контролем! – орет Финиан, перекрывая сигналы тревоги.

– Я думала, что велела тебе заткнуться!

Кэл улыбается, глаза у него блестят – он в своей стихии в этом хаосе битвы. Никогда еще не видела его таким спокойным.

– Из тебя никудышный воин, Финиан?

– А из тебя никудышный… – бетрасканец моргает большими черными глазами, не находя нужного выражения. – Погоди-погоди, честно, у меня еще только вчера был припасен хороший ответ…

Очередной заряд обедненного урана пролетает в трех метрах от нашего правого борта. Как я ни летаю, как резко ни маневрирую, слишком много пушек по нам сейчас лупят. «Лонгбоу» не рассчитаны на схватку с большим кораблем – это как терьера стравить с доберманом. Конечно, терьер может показать зрелищный бой, но в конце концов, несмотря на всю скорость и злость, все равно окажется в пасти добермана.