Чтение онлайн

***

Тем не менее, проснулся я в почти хорошем настроении. Может потому, что утро вечера мудренее, а может потому, что ночью просыпался два раза. Данный факт сам по себе никак не мог быть положительным, но меня порадовало то, что я просыпался, когда Баньши, бродивший неподалеку, начинал ошиваться где-то на опушке. Самого коня я не видел, но чувствовал его присутствие, и радовало именно это. Значит рефлексы работают нормально. Узнать бы, как меня эти айгулевские опричники ухитрились взять. Ладно, может и узнаю. Время покажет.

Поднявшись на ноги, я размялся, разгоняя кровь. Из-за деревьев показалась морда Баньши.

– Подожди где-нибудь поблизости, - буркнул я ему.
– Представление еще не окончено.

Если честно, то намедни я вполне серьезно обдумывал мысль "а не стоит ли собрать вещи в охапку и убраться куда подальше?". Решил, что не стоит. Мне ведь пришлось бы и дальше с этим жить. Со знанием того, что какой-то шанс я упустил. А я уже слишком далеко забрался, чтобы просто забыть обо всем и жить, как ни в чем не бывало. Так что я махнул рукой своему коню и направился к Айгуль.

Со стороны строение выглядело, мягко говоря, странно. Вчера я как-то не успел оценить всю смелость архитектурной мысли пьяного идиота, который строил ЭТО. Нет, развалины мелкого замка угадывались, но только потому, что я много всяческих руин видел. Был, так сказать, опыт опознания. А без опыта и не опознаешь - пристройки к остаткам замка лепили явно в разное время и из того, что было под руками - Камень, бревна, доски, глина, ветки и грязь. Очень живописная картинка. В проходе между импровизированным забором из веток, сидя прямо на земле, привалившись спинами друг к другу, спали два вчерашних стражника. Не таясь и не стараясь шуметь поменьше, я просто перешагнул эту сладкую парочку и направился к двери, из которой вчера вышел. Вокруг не было ни души. То ли спят еще и тогда грош цена таким воякам... То ли убрались отсюда ночью и тогда получается, что меня крупно нагрели непонятно с какой целью.

А вот Айгуль, к моему превеликому удивлению, оказалась на месте - именно за той дверью, за которой я ее вчера оставил. Непохоже, что она вообще ложилась. В самой комнате беспорядка значительно поубавилось. И это еще мягко сказано. Создавалось ощущение, что в ней никто и никогда не жил. Исчезли разбросанные вещи, грязная посуда, завалы хлама на столах... Сами столы не исчезли, но их стащили в угол и водрузили друг на друга. Пол подмели, а потом посыпали ровным слоем пыли. С некоторым удовлетворением я отметил, что состояние печи они все же упустили из виду - слой пыли присутствовал и там, но копоть на стене была явно свежей.

– Печь, - сказал я, ткнув пальцем в угол.

– Что "печь"?
– с любопытством спросила женщина.

– Видно, что ей пользовались. Копоть. А если ей пользовались, то возникает вопрос - где другие следы?

Айгуль задумчиво почесала нос.

– Спасибо. Учту. Но вообще-то я ожидала другой фразы. Что-нибудь вроде: "Доброе утро. Как спалось?"

Мне было наплевать, как ей спалось, а это утро (как и большинство утр) не было добрым. Я так и сказал:

– Пока что я не считаю, что это доброе утро. У вас там, кстати, охранники на входе дрыхнут.

– Я погляжу - у вас плохое настроение.

По моей шкале настроение не было плохим. Выспался, проснулся не связанным и без петли на шее. Вполне нормальное начало дня. Бывало куда как хуже.

– Съешьте бублик - немного подобреете.

На столе перед Айгуль стояло блюдо с бубликами, тарелка с чем-то непонятным. и плоская жаровня с горячими углями и жестяным кофейником. Я взял один бублик и опасливо повертел его в пальцах. Выпечка была еще теплой.

– А это что, какой-то добрый бублик? Волшебный? Заговоренный?

– Нет. Просто вы уже давно не ели, насколько я знаю. Поедите - настроение улучшится.

А не ел я и вправду давно. Не мешало бы подкинуть дровишек в костер. На сытый желудок проблемы выглядят попроще. Я присел за стол и кивнул на кофейник:

– Кофе?

– Да. Угощайтесь.

– А это что, в тарелке?

– Неважно. Вы это все равно есть не будете.

– Почему это?

– Потому что я вам не дам.

Жевать, прихлебывая горячий кофе, я не перестал, но про себя отметил, что со вчерашнего дня что-то изменилось. Немножко, чуть-чуть, неуловимо, но изменилось. Задушевных бесед "за жисть" больше не будет. Хорошо, а то я себя как-то не на своем месте чувствовал. Попробуем с другой стороны.

– И как меня ваши головорезы спеленали?

Спросил я чисто символически. Ну, надо было спросить. А на ответ не рассчитывал. Вчера же ничего не сказала. Правильно. Я бы тоже приберег такое знание. Но сегодня, видно, звезды как-то по-другому встали. Айгуль шмыгнула своим длинным носом и коротко сказала:

– Магия.

Угу. Так и думал. Вернее, надеялся. Магия - универсальное оправдание и объяснение для всего. Вот если бы меня скрутили только благодаря выучке и умению, то причин для тяжкой кручины было бы предостаточно. А так... Магия. Что уж тут поделаешь.

– Хорошо.

– Чего хорошего?

– Хорошо, что хоть так. Остатки профессиональной гордости позволяет сохранить.

– Коли так, то давайте еще чуть ваше самомнение потешу. К тому времени я некоторые справки о вас уже навела. Терять своих людей мне не хотелось, а вы мне нужны были живым и, по возможности, целым. Так что на вас и на моих людей столько заклятий наложено, что на маленькую армию с лихвой хватило бы.

Не знаю, как это должно было потешить мое самолюбие. Ощущение было такое, будто тебя по щеке похлопали и сказали: "Молодец, хорошим солдатом был". А на шее петля и под ногами скамейка. Меня же все равно взяли. Надо было бы убить - убили бы. И осталась бы после меня только надпись "Он был профессионалом" на могилке. Моей могилке. Да и то только в том случае, если бы могилка имела место быть. А так - просто в овраг кинули бы.

– И на том спасибо, - мрачно сказал я.

– Знаете, что ходят слухи, что вы и не человек вовсе?

– Я как-то слухи про себя не коллекционирую. И кто ж я такой?

– Полагаю, что вам это не понравится...

– Я в этом просто уверен. Кто?

– Эльф-оступник. Колдун, проклятый Гильдией, и поклявшийся мстить всем людям. Оборотень. Вампир. Самая захватывающая и страшная история касается баньши, который нарушил табу своей расы и его обратили в человека. Частично. Чтобы снова стать баньши, он должен убить сто тысяч людей.