Чтение онлайн

Наставник Небутнар несколько раз заходил проведать Шейли, считая своим долгом утешать и поучать умирающих. Они с Керис были старыми врагами: Кибблберри была маленькой деревушкой, и наставнику приходилось и следить за соблюдением Закона, и учить детей: Керис ребенком зимой посещала его начальную школу. За четыре зимы — больше она не выдержала — девочка научилась читать и считать не хуже Небутнара. Такое селение, как Кибблберри, не могло рассчитывать на хорошего наставника; Небутнар не отличался ни ученостью, ни смирением, ни прочими добродетелями, считавшимися необходимыми церковнику. Единственное, чего у него было в избытке, — это уверенности в необходимости подчиняться Закону и тупого формализма в его толковании.

Не облегчало дела и то, что Небутнар питал глубокое недоверие к семье Кейленов, потому что Пирс работал в Неустойчивости, а недалекий наставник всех таких людей считал подозрительными: ведь картографы и им подобные большую часть года проводили вне пределов власти Закона. Поэтому Небутнар пристально следил за Кейленами и сразу же кидался принимать меры, стоило им совершить прегрешение. Наставник жаловался, когда Пирс не носил предписанной одежды, оштрафовал однажды Керис, поймав ее на том, что на Игрейне она ехала в штанах, а не в юбке, обличал Фирла, когда того увидели вылезающим из окна мистрис Верлан в отсутствие мастера Верлана. Все это были нарушения Порядка!

Все же Керис ценила его визиты к Шейли: больная нуждалась в поддержке религии, и Небутнар давал ей надежду на загробную жизнь; впрочем, уроки в зимней школе не наградили саму Керис такой же верой.

Девушка даже, возможно, поверила бы в добрые намерения Небутнара, если бы после одного из таких посещений он не отозвал ее в сторону и не спросил, обдумала ли она свое замужество.

Керис посмотрела ему в глаза:

— Моя мать смертельно больна, а ты задаешь мне такой вопрос?

— Тем больше оснований его тебе задать. Ты скоро останешься сиротой и будешь нуждаться в попечении мужчины…

— У меня есть брат.

— У него скоро появится собственная семья. Ты должна подумать о том, чтобы найти себе мужа. Как я слышал, Харин Маркл…

— Я не выйду за Харина.

— Ах… — Небутнар задумался, явно пытаясь найти возможную причину такого нежелания и не находя ее. — Ну что ж, — наконец протянул он, — если тебя не привлекает замужество, тогда, может быть, стоит подумать об обители…

— Я не говорила, что меня не привлекает замужество, — бросила Керис. — Меня не привлекает Харин. И у меня нет никакого желания носить покрывало наставницы!

Небутнар печально покачал головой, осуждая подобную несдержанность. Алые кисточки на его пестрой шляпе закачались, подчеркивая его недовольство.

— Дитя, дитя, не забывай, с кем разговариваешь! Тебе следует найти свое место в Порядке Постоянства. У каждого человека есть свое место, важное в общей структуре. Ты просто должна найти свое.

— У меня ведь нет особого выбора, правда? Я не могу выбрать себе профессию, потому что отцовское ремесло недоступно женщинам, а моя мать не имела занятия, которое могла бы передать по наследству, кроме положения замужней женщины.

— Не хочешь же ты заниматься чем-то, чем не занимались твои предки: это ведь угрожало бы Порядку? — мягко спросил наставник. — Безопасность нас всех зависит от послушания Закону каждого. Да и у тебя на самом деле больше возможностей выбора, чем ты считаешь: если жизнь в обители не кажется тебе привлекательной, то обдумай возможность присоединиться к ордену Посвященных. Для таких, как ты, этот путь открыт.

Керис попробовала что-то сказать, но не могла найти подходящих слов.

— Наставник, — сказала она наконец, чувствуя, что вся ее враждебность вытеснена изумлением, — я правильно тебя поняла? Ты предлагаешь мне стать кандидаткой в святые Посвященные?

— Иногда на тех детей, что доставляют нам больше всего огорчений, у Создателя оказываются собственные виды, — просто ответил Небутнар. Керис не сомневалась, что это не его собственные слова: церковник явно повторял их за кем-то. — Посвященные — и мужчины, и женщины — должны иметь более твердый характер, чем прочие люди. Посвященной становится женщина, не подходящая для обычных женских занятий.

— Наставник, — перебила его Керис, — Посвященная также должна отличаться величайшим благочестием и готовностью посвятить жизнь церкви — борьбе с Хаосом и поддержанию Порядка. Разве не требуется двадцати лет обучения, подготовки беспрерывного благочестивого кинезиса, прежде чем послушница становится Посвященной и может начать жизнь проповедницы? Я слышала когда-то, что из тысячи мужчин и женщин, пытающихся стать Посвященными, лишь кто-то один оказывается достоин священного символа.

— Ну, это преувеличение. Сейчас ведь в число Посвященных входят одна женщина и десять мужчин — даже одиннадцать, если считать Посвященного Эдиона Галманского.

Посвященный Эдион, как знала Керис, был человеком огромной учености, почитавшимся за знания, мудрость и добрые дела, который пропал в Неустойчивости более десяти лет назад. Об Эдионе ходили странные слухи: одни намекали, что он предался Хаосу и даже стал ближайшим помощником Разрушителя, другие говорили обратное — что Эдион где-то ведет вечную битву с Владыкой Карасмой. Чаще всего высказывалось мнение, что Посвященный выбрал жизнь отшельника где-то в Неустойчивости; наиболее недоброжелательные (по отношению к церкви) утверждали, будто его убили ортодоксальные члены Санхедриона — совета, руководящего церковью, — потому что сочли Эдиона проповедующим ересь. Все это не имело особого значения для Керис. Может быть, Посвященные и вели необыкновенную скитальческую жизнь, полную приключений, — однако для девушки цена была слишком высока.

— Я провалюсь после первой же недели подготовки, — сказала она, подумав по себя: «Но все равно буду обречена на двадцать лет непрерывных трудов, пытаясь достичь недостижимого».

Небутнар пожал плечами: в душе он, конечно, был с этим согласен.

— Если Создатель пожелает сделать тебя своей служительницей, ты почувствуешь свое призвание.

«Ему велели найти кандидатов для обучения, — с раздражением подумала Керис, — и он решил, что таким образом может от меня избавиться. Я ведь „не подходящая для обычных женских занятий“, я угрожаю его драгоценному Порядку». Девушка мило улыбнулась церковнику:

— Я подумаю. Несомненно, если такова моя судьба, Создатель мне об этом сообщит.

Небутнар ответил ей неуверенной улыбкой: он никак не мог решить, не смеется ли над ним девчонка.

Летние дни все длиннее, и у Керис все меньше работы по изготовлению карт. Фирл теперь меньше времени проводил в лавке. Керис радовалась его отсутствию. Иногда, когда покупателей не было, а Шейли спала, девушка извлекала карту тромплери из тайника и рассматривала ее со странной смесью беспокойства и восхищения. Ей ужасно хотелось рассказать кому-нибудь о чудесной карте, но не было никого, кому можно было бы доверить подобный секрет. Керис приходилось довольствоваться тем, что она припоминала все, что слышала о картах тромплери, — редкие рассказы Пирса, обрывки разговоров покупателей, которые она подслушала.