Чтение онлайн

— Ты гадаешь, не следует ли тебе меня убить, чтобы не дать выполнить приказ Карасмы. — Горечь, прозвучавшая в его голосе, смягчалась покорностью судьбе. Даврон вытащил из-за пояса нож и вложил его в руку Керис — как недавно она пыталась вложить свой нож в его руку. — Ну так сделай это. Сделай сейчас. Я предпочту умереть немедленно, чем лежать всю ночь без сна, ожидая, когда же ты меня убьешь. Может, так и правда будет лучше всего… Может быть, ты права, а я ошибался, и мне не следовало цепляться за жизнь.

Керис прочла в его глазах готовность умереть; сам он, возможно, и не покончил бы с собой, но от нее принял бы удар, не сопротивляясь. Но хуже всего оказалась его неуверенность: он явно не знал, воспользуется она возможностью или нет, — и это лишило Керис решимости. Одна мысль о том, что Даврон готов позволить ей нанести удар, готов ждать, когда она вонзит клинок ему в горло или в сердце, лишила ее всякого желания привести намерение в исполнение.

Нож выпал из ее пальцев, и Керис заметила, как изменилось выражение глаз Даврона: вместо неуверенности и боли она прочла неутоленное желание. На какой-то безумный момент ее сердце быстрее заколотилось в ответ, кровь быстрее потекла в жилах. Потом в ужасе девушка отвернулась.

Он — раб повелителя зла, символ всего, что ее учили презирать и ненавидеть. Так как же может она желать такого человека?

Керис пришлось вечером разбудить Квирка, чтобы накормить ужином. Он приподнялся, не вполне проснувшись, когда девушка положила руку ему на плечо, но тут взгляд несчастного упал на его освещенное светом фонаря тело. Худые руки лежали поверх одеяла, и кожа была такого же коричневого цвета, как и грубая шерсть, а там, где на одеяле были пятна, такие же пятна виднелись и на руках.

Квирк осторожно ощупал одну руку другой, словно желая убедиться, что это его собственная плоть. На ощупь кожа была обыкновенной человеческой кожей, а остальное — иллюзией, игрой света и окраски. В ужасе Квирк принялся осматривать остальное тело. Одежды на нем не было — Даврон и Керис уложили его в постель так, как нашли на берегу потока, — но в панике Квирк не обратил внимания на присутствие девушки.

Форма тела не изменилась: оно оставалось тощим и слабым, ребра все так же торчали сквозь кожу. Но цвет… цвет стал другим. Нижняя часть тела сливалась с одеялом, на котором Квирк лежал, а верхняя была такой же зеленой, как и палатка, к стенке которой он прислонился. Когда парень положил руку на землю рядом с постелью, его пальцы на глазах словно растворились в почве, которой касались. Керис пришлось внимательно присмотреться, чтобы удостовериться: у Квирка по-прежнему есть рука.

— Так я теперь меченый, — в ужасе прошептал Квирк. — Меченый, да? Это все-таки случилось… Керис кивнула. Квирк провел рукой по груди и животу.

— На ощупь я все еще остаюсь собой… — Внезапно осознав свою наготу, он поспешно завернулся в одеяло и тут же изумленно вытаращил глаза: там, где ткань коснулась его тела, она тоже стала такого же цвета, как подстилка, словно заразившись от Квирка этой особенностью. Мгновение парень тупо смотрел на одеяло, потом понимание обрушилось на него как удар: значит, теперь любая одежда будет вести себя так же, как и его собственная кожа. Его передернуло; потом он поднял глаза на Керис и спросил: — На что… На что похоже мое лицо?

— Мы поговорим об этом утром. — Девушка нагнулась и протянула ему миску. — А пока лучше ешь свой ужин.

— Не помыкай мной, Керис.

Девушка удивленно подняла голову: Квирк впервые проявил напористость, — и покраснела, поняв, что вела себя неправильно.

— Прости меня. Ты выглядишь… О Создатель! Квирк, леу изменила… изменила твои глаза. Я сейчас принесу зеркало.

Она сбегала в свою палатку и протянула Квирку зеркальце, стараясь не показать, с каким ужасом ожидает его реакции. Лицо парня оставалось вполне человеческим, за исключением глаз: они теперь выступали вперед на подвижных стебельках, окруженных складками кожи, как у хамелеона, так что могли поворачиваться в стороны, вверх и вниз, даже когда голова оставалась совершенно неподвижной. Черная щель — зрачок — ярко выделялся на желтой радужке.

Квирк долго смотрел на свое отражение, потом вернул зеркало Керис.

— Пожалуй, я догадывался, — сказал он наконец. — Ощущение, когда я моргаю, теперь другое. И вижу я все по-другому. Я понял, что что-то не так. Я теперь вроде ящерицы, правда? Вроде… хамелеона, который меняет окраску в зависимости от окружения. И даже более того: я рептилия, которая меняет цвет всего, что касается ее кожи.

Керис охватила ярость.

— Ты человек, Квирк! Человек и мужчина, а не какой-то проклятый хамелеон! Парень вздохнул.

— Замаскированный человек, которому предстоит провести остаток жизни в местах, которые способны напугать и храбреца. Керис, я же теперь никогда не смогу вернуться в Постоянство! С этого момента я один из отверженных. Что мне теперь делать?

— Жить дальше, — раздался от входа в палатку голос Даврона. Он вошел внутрь и уселся рядом с Квирком, окинув того одним быстрым взглядом. — Ты привыкнешь. Самое худшее уже позади, Квинлинг. — Керис сочла Даврона бесчувственным и сердито посмотрела на него, но тот не проявил ни малейшего раскаяния. — Как ты себя чувствуешь?

— Настолько хорошо, насколько это возможно… — неуверенно протянул Квирк, подумав; Керис уловила его прежнюю насмешку над собой. — Знаешь, кажется, превращение излечило меня от насморка. Тут открываются определенные возможности, не правда ли?

Безотказное лекарство Квирка Квинлинга: ползолотого за излечение от насморка навсегда… — Когда никто не засмеялся, настроение Квирка переменилось. — Такое со мной сделал Разрушитель, верно? Это не было просто случайным воздействием леу — он все хорошо продумал. У этого подонка жестокое чувство юмора. Даврон удивленно взглянул на Квирка:

— Что ты имеешь в виду?

— Я видел его, когда катался по земле, чувствуя себя так, словно выворачиваюсь наизнанку… Хаос, до чего же было больно! Я видел его и понял, кто это. Он смеялся. Он смеялся, потому что я был ничем, а он сделал меня еще более незаметным. Теперь я не имею даже собственной внешности, мне предстоит всегда… быть расплывчатым. Неощутимой тенью… — Квирк помолчал, потом выругался: — Да будет он проклят! Я больше, чем он думает! Ты права, Керис: я человек, а не проклятая разноцветная игуана, и я собираюсь бороться с этим подонком и его прислужниками, даже если придется расплатиться жизнью. — Квирк криво улыбнулся, застенчиво подсмеиваясь над своей горячностью. — Как оно, конечно, и случится — Разрушитель прикончит меня, имею я в виду.