Чтение онлайн

Значит, я в больнице, а следовательно, жив. Это хорошо Интересно, насколько сильно мне досталось.

Я прислушался к своим ощущениям. Боли не было, но наблюдалось общее отупение, как будто вчера выпил литр водки. Должно быть, колют наркотики. Неужели все так плохо?

Я попытался глубоко вдохнуть, но не смог, потому что в груди возникла боль, она пронзила израненные легкие иззубренной стрелой, внутри меня что-то забулькало, я за стонал, и от этого стало еще больнее.

– Тихо-тихо-тихо, – прошептал над самым ухом незнакомый женский голос. – Успокойся, все будет хорошо.

Я открыл глаза и увидел прямо перед собой женское лицо. Этой женщине было лет пятьдесят, она была некрасива, но это было несущественно. В ней было нечто материнское, нечто вселяющее уверенность в том, что болезнь скоро отступит и снова все будет хорошо. Наверное, такой и должна быть хорошая медсестра.

– Вы медсестра? – спросил я.

Мой голос прозвучал тихо и неразборчиво, но она мен, поняла.

– Медсестра, – подтвердила она. – Лежи спокойно, тебе еще рано разговаривать.

– Где я?

– В реанимации. Тихо лежи, я сказала.

– Сколько я здесь?

– Третий день.

Она встала и скрылась из виду, только пола халата не которое время маячила на краю поля зрения. У меня оставалось еще много вопросов, но я решил последовать мудрому совету. Медсестра права, мне не стоит разговаривать, каждое произнесенное слово причиняет боль, которая накапливается в груди и вместе с ней накапливается тяжесть, как будто выкурил пять беломорин подряд. Скоро эта тяжесть прорвется кашлем… не дай бог! Кашлять в моем положении смерти подобно.

В воздухе запахло ментолом и чем-то травяным. Тяжесть в груди начала рассасываться, и я понял, что приступ кашля переносится на неопределенный срок. Вот и хорошо. Интересно, откуда этот запах?

«Опасность! – прокричал голос в моей голове. – Необходимо немедленное физическое перемещение. Необратимые изменения начнутся через десять секунд».

Какие изменения? В чем?

«Необратимые. В организме. Девять секунд».

Кажется, голос не шутит. Наверное, и в самом деле лучше не рисковать и свалить куда—нибудь по-быстрому. Но только куда?

Во вселенной не было ничего, кроме меня и моих внутренних ощущений, которых тоже не было. Я был абсолютно пассивен, я висел в пустоте, в которой ничего не происходило, потому что не было ничего, что могло происходить, да и самой пустоты тоже не было.

Но вот в пустоте появилась первая вещь, и я понял, что это мое дыхание. Я дышу равномерно и глубоко, давящее чувство в груди бесследно исчезло, мои легкие больше не прострелены, их больше вообще нет. Легких нет, а дыхание есть, странно, не правда ли?

Я осознал себя, я понял, что мыслю, а следовательно, существую. Разум состоит из двух уровней: на высшем – сознание, а на низшем – глубокий сон. Сейчас я нахожусь на низшем уровне.

Невидимая сила толкает наверх. Я был неправ, уровней не два, их намного больше, их число бесконечно, внутреннее пространство души образует неисчерпаемый континуум, по которому я поднимаюсь, и с каждым квантом пути что-то меняется. Я не могу сказать, что меняется и где, внутри меня или вовне, сейчас эти понятия неразличимы.

Давление ослабевает, теперь я могу управлять всплытием. Я осматриваюсь по сторонам и понимаю, что могу видеть.

Со всех сторон нависает серая пустота, лишь один предмет нарушает ее однообразие. Это большой шар, угольно—черный и одновременно сверкающий. Я не чувствую исходящей от него угрозы, но на этом уровне мне почему-то некомфортно. Я поднимаюсь выше.

Серое становится черным. В первую секунду темнота абсолютна, затем я начинаю различать более темные и менее темные участки, попадаются даже фрагменты, которые темнее абсолютной тьмы, я понимаю, что это невозможно, но я вижу их своими глазами, нет, не глазами, глаз нет, но я все равно вижу. А может, и не вижу, не знаю, можно ли употреблять слово «вижу» в отношении того, что я чувствую. Каким-то образом я их ощущаю, а каким именно – кого это волнует?

Один из сверхтемных участков привлекает мое внимание. Он идеально круглый и в отличие от остальных равномерно пульсирует. Я подплываю к нему, чтобы рассмотреть поближе, что в нем необычно.

«Открой глаза», – говорит кто-то в моей голове, это не Сеть и не Вудсток, это кто-то третий.

Я открываю глаза, и ничего не меняется. Та же самая неравномерная тьма и ничего, кроме нее.

«Никогда не видел такой черной души», – сообщает голос.

Я обижаюсь.

– Почему это моя душа черная? – спрашиваю я. – Да кто ты такой, вообще?

«Не знаю, – говорит голос. – Но хотел бы узнать».

– Так узнай! – восклицаю я.

«Я попробую, – говорит голос. – Закрой глаза».

Я закрываю глаза, и снова нет ничего, кроме дыхания. Я дышу, и каждый вдох чуть—чуть короче предыдущего, а каждый выдох чуть—чуть длиннее. Какая-то нематериальная субстанция покидает меня с каждым выдохом, но я не становлюсь слабее.

И тут я понимаю, что вокруг меня снова материальная Вселенная. Я открываю глаза.

Я нахожусь в своей собственной квартире, лежу на кровати, меня окружает привычный интерьер единственной комнаты моей московской квартиры, но что-то в нем необычно, я не сразу понимаю, что именно. А потом понимаю, что в комнате больше нет ни двери, ни окна, все четыре стены равномерно оклеены обоями.

– Что это? – спрашиваю я.

«Безопасное место, – отвечает голос. – Ты искал безопасное место?»

– Искал.

«Вот и нашел. Расслабься и ощути безопасность и уверенность».

– Что это за место?

«Убежище. Ты можешь оставаться здесь столько, сколько необходимо. Здесь тебе ничто не грозит».

– Что это за планета?

«Это не планета, это Убежище».

– А ты кто такой?

«Я хранитель этого места».

– Ты разумное существо или машина? Долгая пауза. Наконец голос констатирует с сожалением: «Я не могу выразить корректный ответ в твоей системе понятий».