Чтение онлайн

Когда мне надоедает стенать и жалеть самого себя и жену, я наконец сползаю с дивана и иду на работу, доктор Вина сейчас мой закадычный друг, поэтому я необычайно дружелюбен с персоналом магазинчика, в который захожу по пути к метро. Что-то вроде компенсации за плохое начало дня.

Как ни странно, чувствую я себя неплохо. Конечно, не морально, а физически – выпитое вчера еще действует, иными словами, похмелье еще не наступило. Поэтому, расплачиваясь за энергетический напиток, я здороваюсь и прощаюсь как можно вежливее, а алкоголь, мой веселый телохранитель, мне подыгрывает. Увы, меня совершенно игнорируют. Бог свидетель, абсолютно ничего в ответ – ни здрасьте, ни до свидания. Даже когда я говорю: «Сдачи не надо». В последнее время я произношу эти слова довольно часто в тщетных попытках растопить лед и установить дружеские отношения, которые обычно связывают местный магазин и ценного покупателя. Над кассой я вижу надпись. Возможно, она появилась совсем недавно, а возможно, я просто не замечал ее раньше. Она гласит: «В кредит не отпускаем», даже без обычного добавления: «Извините, пожалуйста», чтобы подсластить пилюлю. Здесь этого не дождешься.

Однажды я, размахивая для усиления эффекта банкой пива, заявил Сэм, что сумею добиться их расположения.

– Я буду атаковать их такой убийственной вежливостью, что когда-нибудь им придется капитулировать. И я войду туда, а они со мной поздороваются и спросят, как у меня дела, дадут второй пакет, не дожидаясь моей просьбы, а может, даже придержат дверь, когда я буду выходить.

– Бог в помощь, – сказала Сэм, на самом деле не слушая. – Попробуй.

– Можешь смеяться сколько угодно. Но день, когда я подружусь с персоналом этой лавчонки, не за горами.

Наверное, мне так и не удастся их победить, мрачно думаю я, пока бреду к станции метро «Мэнор-Хаус», отхлебывая по пути свое пойло. Может, они меня сломают, Может, в этом-то весь смысл. И вообще у меня хватает более серьезных поводов для беспокойства, например, Сэм, и, что еще важнее, – мое похмелье, которое уже появилось на горизонте и устремляется ко мне, совсем как Омар Шариф в фильме «Лоренс Аравийский».

Вот полезный совет для выпивох – любите похмелье. Лично я считаю, что у каждого похмелья своя жизнь и свой характер. И то, как ты с ним управляешься, определяет, насколько успешна твоя борьба. Конечно, наступление похмелья можно отсрочить, если чуток поддать с самого утра, но это не всегда практично и к тому же быстро переведет вас из разряда любителей выпить в разряд алкоголиков. Еще можно попытаться уменьшить его тяжесть, выпив накануне пинту-другую воды, правда, еще бы не забыть об этом в нужное время. А где вы видели пьяницу с хорошей памятью?

Поэтому, если хотите выжить, придется встречать похмелье как заклятого друга. И правда, оно часто бывает этаким двуличным гадом. Иногда развалится, задрав ноги, насвистывая песенку «Симпатия к дьяволу» из репертуара «Роллинг Стоунз» и всячески отравляя тебе жизнь. А иногда оно старается. Дарит хорошие идеи, побуждает взглянуть на мир под другим углом или в качестве компенсации за жуткое самочувствие помогает блефовать. Похмелье вынуждает тебя стать целеустремленнее, сузив день до простого теста на выживание.

Начни с ним сражаться – наверняка проиграешь. Оно поглощает воду, и бананы, и обильные жареные завтраки, и бодрящий напиток «Лукозейд», и энергетические коктейли, и витамины, и маленькие флакончики-дозаторы со «Спасительным эликсиром», а потом извергает все назад с удвоенной силой.

Нельзя бороться с похмельем, с ним надо дружить, каким бы тяжелым оно ни было; может, даже получать от него удовольствие.

Я все это прекрасно знаю в глубине души. Но как же с ним подружиться, когда оно вызывает таких демонов?

Триша сует мне микрофон, а я никак не могу решить, что делать – то ли обратить все в шутку и прикинуться дурачком вроде одного из персонажей юмористической телепередачи Дениса Нордена «Все будет хорошо», то ли, наоборот, тщательно обдумывать каждое слово.

– А теперь, Крис – я знаю, что это трудно, так что не торопитесь, – расскажите нам, как вы себя чувствуете…

– По поводу чего? – говорю я и смотрю на зрителей, которые, в свою очередь, разглядывают меня. Чуть раньше они с интересом обсуждали тему «Моя дочь одевается как шлюха», но сейчас выражение их лиц изменилось. Так обычно смотрят на репортаж о землетрясении где-нибудь в Индии: как ужасно, слава Богу, это случилось не со мной.

Зрительской аудитории меня представили следующим образом: Крис, страдает от болезни «у-него-умерли-мама-и-папа».

– Большинству из нас, к счастью, не довелось пережить того, что выпало на вашу долю. Вы осиротели в возрасте двадцати девяти лет. Скажите, как можно справиться с таким горем? Как вы себя чувствуете?

– Я ни х… не знаю, Триша. Правда ни х… не знаю. Слово х… они заглушают гудочком – «би-и-п».

– Расскажите нам о Сэм, – продолжает Триша, заходя с другой стороны. Мужчина в аудитории стряхивает что-то со своей куртки от спортивного костюма. Я вдруг понимаю, что все в зрительном зале одеты в куртки от спортивных костюмов. И когда бросаю взгляд вниз, то вижу, что на мне тоже спортивная куртка. Почему-то я знаю, что купил ее в «Джей ди спортс» в торговом центре «Блюуотер», хотя никогда там не был. Хорошая куртка, к ней еще прилагается бейсбольная кепка.

– Как по-вашему, каково ей после вчерашнего скандала, когда вы обозвали ее и такой, и разэтакой?

Мои губы шевелятся, но не слышно ни единого слова.

– Вы утверждаете, что любите Сэм. А ей вы говорите об этом?

– Вообще-то нет, – выдавливаю я.

– Ну, тогда, наверное, вы захотите сказать ей это прямо сейчас. Потому что, я полагаю, именно сейчас Сэм ощущает себя нелюбимой.

Сэм под аплодисменты выходит из зрительного зала и садится рядом со мной, но мы не смотрим друг на друга. Следует короткое молчание, Триша дает нам с женой освоиться на сцене. У меня мелькает мысль, что для того, чтобы выяснить отношения, не обязательно вытаскивать их на всеобщее обозрение в утреннем ток-шоу. Правда, эта мысль почти сразу же исчезает.

– Крис? – произносит Триша и в очередной раз тычет микрофоном в мою сторону. – Вы что-нибудь скажете Сэм?

– Да, – отвечаю я, поворачиваясь к жене, которая смотрит на меня. Мне бы взять ее за руку – я раньше видел нечто подобное по телевизору. Но я смущаюсь и бормочу: – Сэм, я тебя люблю и хочу быть хорошим мужем. Если нужно – буду меньше пить, лишь бы у нас все было хорошо.

Раздаются аплодисменты, Триша ждет, пока они смолкнут, затем обращается к Сэм и подносит ей микрофон.

– Сэм? А вы что на это скажете?

Сэм смотрит на меня и берет мою руку. Наконец-то крепко ее сжимает. Затем, глядя мне прямо в глаза, произносит:

– Осторожно, двери закрываются…

Черт. Я просыпаюсь и вижу, как за окном исчезают последние буквы в названии станции. В этот миг я понимаю, что заснул и пропустил свою остановку. Значит, опоздаю еще больше.

Ну спасибо тебе, похмелье! Хорошим же ты оказалось другом…

Когда я вхожу в офис на Бродвик-стрит, опоздав на полчаса, в приемной мне подмигивает красивая женщина.