Чтение онлайн

Итак, женщина просто стояла столбом на пороге, чувствуя, что не в силах двинуться с места. Она не заметила, как ее пальцы разжались, и пластиковый пакет (с голубой накидкой-дождевиком и свежим номером «Дейли экспресс») мягко упал на пол.

Этот звук был единственным, который раздался в доме, пока Мартелла и Феликс номер два изучали друг друга.

Потом, когда ее глаза чуть привыкли к полумраку, уборщица поняла, что это вовсе не Феликс. С первого взгляда легко было ошибиться, вот она и ошиблась. Это был явно не ее босс. Лицо совсем другое. Похожее и все-таки другое. И фигура не такая.

Так она в первый, однако далеко не в последний раз увидела Кристофера Сьюэлла. Лет примерно тридцати, одет в джинсы и футболку навыпуск. Волосы темные и коротко подстрижены, как у ее хозяина, хотя прическа не такая стильная. Довольно привлекателен, но не красив. Во всех отношениях ничем не примечательный парень, решила Мартелла. Вряд ли бы она удостоила его повторным взглядом – при нормальных обстоятельствах.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем она заметила, что на самом деле мужчина на нее не смотрит. Его глаза были закрыты. Когда к ней вернулось дыхание, она пригляделась чуть пристальнее и поняла, что этот человек или крепко спит, или без сознания.

– Привет… – произнесла наконец Мартелла осторожно.

В молчании комнаты слово упало камнем. Незнакомец на диване не подавал никаких признаков жизни. Он просто продолжал сидеть с видом молчаливой сосредоточенности, и ей стало немного легче. Животный инстинкт в конце концов шепнул Мартелле: «Не бойся, этот человек не опасен», и она чуточку успокоилась.

Только тогда женщина смогла оторвать взгляд от спящего и посмотреть на соседний диван, где, как стало ясно, сидел настоящий Феликс. Этот Феликс не спал и не был без сознания. Он был мертв. Конечно, он мог бы спать, но запах, кровь, просто атмосфера этой темной комнаты говорили обратное. Он мертв. На мгновение уборщица задержала на нем взгляд, и ей пришло в голову, что раньше она никогда не видела хозяина таким спокойным. Будто ангел.

Наконец Мартелла попятилась и вышла из комнаты. Она окончательно пришла в себя и сейчас вспоминала все детективные программы, которые когда-либо видела, и всю полезную информацию, почерпнутую из них. Больше всего ей нравились истории про инспектора Вексфорда по книгам Рут Ренделл. Из них, а еще из других – сериалов «Таггарт», «Хлопушка», «Молчаливый свидетель», «Инспектор Морз» и «Заморозки» – она знала: ничто так не затрудняет расследование, как нарушенная сцена преступления. Поэтому она просто шагнула назад в коридор, не отводя глаз от двоих в комнате, и полезла в карман жакета за мобильным телефоном, который из-за темноты пришлось поднести близко к лицу. Нажав на красную каучуковую кнопку, женщина втайне радовалась. Во-первых, ей представилась возможность воспользоваться сотовым, а во-вторых, хорошо, что она вообще про него вспомнила, так редко ей доводилось звонить по мобильному. «Да уж, самообладания у меня не отнять», – подумала Мартелла.

Затем набрала 999 и рассказала всему миру о своей находке. Снова прошла по коридору, теперь к входной двери, вышла на крыльцо и, застегнув жакет от моросящего дождя, стала дожидаться приезда полиции. Почему-то она думала не о Феликсе, а о человеке, сидевшем на другом диване, о выражении его лица.

Только сейчас Мартелла поняла, что его лицо выражало полное удовлетворение.

Как вы себя чувствуете, Крис?

Как я себя чувствую? Прекрасно! Со мной Джек, он обо мне заботится. Вы уже видели Джека?

Да.

Тогда вы понимаете, что я в надежных руках. Другие заключенные меня уважают. Конечно, я здесь не самая большая шишка, но меня действительно очень уважают. Возможно, я самый знаменитый человек из всех, с кем им доводилось встречаться. Знаете, у меня берут автографы. Чтобы жены и подружки смогли их продать на воле… ну, немного подзаработать. Я не против. А еще я получаю массу писем. Со мной многие хотят познакомиться. Так что вам повезло.

Спасибо.

Не за что. Мне это нравится. Мы еще будем «визуализировать» мое прошлое?

Вас устраивает такой подход? Да! Ну что ж, посмотрим…

Ага, вот он я, вхожу в дверь нашей квартиры. Задержался после работы, чтобы выпить пару банок пива «Кроненберг», так что Сэм уже дома. Я роняю «дипломат» на пол в гостиной, другой рукой расстегиваю рубашку и ослабляю галстук. Любуюсь созданным мной образом усталого человека, вернувшегося с работы, и зову:

– Эй, привет!

– Привет, – весело отвечает Сэм, выходя из кухни. Она тискает кошку, которая лежит кверху пузом на ее руках, глядя на меня весьма настороженно.

– Наша малышка, – воркует Сэм, – пришла к папочке…

Я вовсе не кошкин папочка. Эта честь принадлежит какому-то котяре из северных районов Лондона, который находится в блаженном неведении относительно своего отцовства. А еще я слегка злюсь, что Сэм не спросила, как у меня дела, не подставила губы для поцелуя и даже не осведомилась, как прошел день. Вместо этого она сюсюкает с кошкой, шепча ласковые слова в ее живот, а та уставилась на меня, будто говоря: «Видишь, а мне вот вообще наплевать на внимание. Не то что тебе, неудачник».

– Возьми ее, – говорит Сэм.

– Нет, сама держи, – отвечаю я. – Мне нужно в туалет.

– Ну давай, – настаивает жена. – Возьми ее. Она тебя любит.

Почему, думаю я, она не видит, что кошка меня не любит? Да и Сэм она не любит. Она относится к нам обоим с безразличием, которое нашли бы оскорбительным даже распространители газет в пользу бездомных. Если бы кошка на самом деле была ребенком, причем моим, то я бы оказался отцом несносного, мрачного и к тому же страдающего острой формой синдрома Туррета подростка с пирсингом. Вот она, пушистая несправедливость, которая так безразлично крадет любовь, по праву принадлежащую мне.

– Возьми, – повторяет Сэм, протягивая мне кошку, держа ее как младенца, которого вытащили из купели. – Просто подержи немного.

Чтобы не ссориться, я беру животное и неловко держу три-четыре секунды. Затем возвращаю кошку Сэм и в этот момент чувствую что-то влажное на руке, которую инстинктивно подношу к носу.

– Дерьмо! – восклицаю я. – Это дерьмо! Кошка не вытерла задницу!

– Всего лишь чуть-чуть, – говорит Сэм тоном человека, успокаивающего истеричного ребенка. Все же она отпускает кошку, которая плюхается на ковер и трусит к кухне, подальше от моего гнева.