Звезды в кармане
Шрифт:
Бр-р-р…
Хочется заорать, выругаться. Пусть разнесётся на всю округу! Лишь бы взорвать эту звенящую, как струна, тишину…
– Город-сказка, город– мечта… – фальшиво затянул Васька.
– Понимаю вашу радость, – согласился Китс, – Не каждый день попадаешь в такое интересное место. Но сначала – правила поведения!
– Ага. Не пейте сырую водку. И уходя гасите всех!..
– Главное правило – без моего разрешения никуда не отлучаться. И ничего не трогать!
– А тут есть, что потрогать? – заинтересовался Васька.
– Вот характерный пример, – указал доктор. Из-под арки грибообразного здания взлетала череда радужно блестевших, «мыльных» пузырей. Кружилась и неспешно уходила в небо.
Когда мы поравнялись с аркой, поняли: каждый шар – больше метра в диаметре.
– Симпатично, – кивнул Лубенчиков, – И тоже нельзя трогать?
– Ну, если очень хотите…
Васька робко потянулся к ближайшему пузырю.
– Убить не убьёт, – добавил Китс, – Так, слегка контузит…
Бледнея, Лубенчиков торопливо отдёрнул руку. А Бинк прибавил ходу, подальше объезжая здание-гриб.
– Видите, всё не так уж и сложно, – мягко сказал доктор, – Элементарные правила поведения…
Глава 10
Мы ехали посреди широкой улицы. Вокруг – ни травинки, ни кустика… Только чёрный «хрусталь» и разноцветный камень. Справа и слева – вогнутые стены, пересечение плоскостей под невероятными углами. И ни одной двери. А окна – круглые, матово-непрозрачные – лишь на уровне третьего этажа.
– Не очень уютно это выглядит, – буркнул Васька, – Я бы предпочёл домик в деревне…
– Или хозяева Города сильно от нас отличались, – кивнул я, – Или сами они жили в другом месте.
– Ага, в землянках по соседству, – хмыкнул Лубенчиков.
– Но ведь и мы предпочитаем селиться не на заводах и фабриках, – сказал Китс, – Погодите, это лишь окраина. Дальше всё – иначе.
Минут через десять мы убедились, что он прав.
Стены громадных домов будто расступились, улица плавно перетекла в площадь. Мы въехали под хрустальную арку. Присмотрелись и разглядели, что это не хрусталь, а вода! Без всяких опор она уходила в высоту и опять падала в широкий канал.
Пахло цветами. По ту сторону канала их было множество, они прям-таки устилали землю! И над всем этим великолепием, вздымались к облакам деревья. Такие гигантские, что нам с Васькой пришлось откинуться назад, чтобы разглядеть их верхушки. Раньше я не видел ничего подобного! Сколько же тысяч лет потребовалось, чтоб их вырастить?!
Пели птицы. Над кустами кружили бабочки…
Мы миновали водяную арку. Грависы заскользили по фантастическому саду – удивительно ухоженному. А вернее, с точно подобранным оттенком «дикости»…
– Теперь ясно, доктор, почему вам нравится это место, – сказал Бинк.
– Красиво, – вздохнула Илга, – Как у нас дома…
А у меня вырвалось:
– Такое впечатление, что хозяева отошли совсем ненадолго!
– Вот вернутся и надают нам по шее… – поёжился Лубенчиков.
– Увы, – вздохнул Китс, – Хозяев я здесь не встречал… И к сожалению, не весь Город так хорошо сохранился…
Через полчаса мы опять оказались в урбанизированном ландшафте. Не таком прилизанном, как раньше. Кое-где по стенам домов змеились трещины. А сквозь расколотые дорожные плиты поднималась трава.
– Вот это уже что-то родное, – шепнул мне Васька, – Ещё бы пивной киоск вон там на углу… И…
Он вдруг осёкся и яростно затормошил моё плечо:
– Смотри, Лёха! Смотри!!!
Я повернул голову, но ничего особенного не заметил. Обыкновенные криволинейные дома. Провал, заросший кустарником…
– Ты видел?! Видел?!
– А что я должен видеть? – удивлённо обернулся к Лубенчикову.
– Там, в переулке!!!
– Ну?
– Закусочная, Лёха, закусочная! Та, что на Пушкинской – рядом с трамвайной остановкой! Бинк, тормози! Разворачивай! Оглох, волосатое отродье?!
– Ты спятил, голокожий?
– Сам ты спятил! – рявкнул Васька и попытался прыгнуть с грависа. К счастью, я был уже начеку.
– Лёха, ты не веришь?! Пойдём вместе!
– Осторожнее, молодые люди… – заговорил Китс.
– Не лезьте, доктор!
– Иллюзии бывают убедительными. Даже слишком.
– Фигня! Я ж своими глазами…
– Да-да… Но любоваться лучше издалека.
– Это почему? – злится Васька, – Вблизи это не так красиво выглядит?
– Красиво… Но те, кто туда идут – больше не возвращаются.
– То есть? – шмыгнул носом Лубенчиков, – Вообще не…?
– Вообще.
Васька заскрежетал зубами. Дёрнулся, так, что наш гравис подпрыгнул:
– И это вы называете интересным местом, доктор?! Да это – самая подлая «подстава» на свете! И Предтечи – ваши…! – я торопливо зажал ему рот ладонью. Вдруг, здесь и по-русски понимают?
– В молодости, мы все горячие, – тихо вздохнул Китс, – Но не надо обвинять хозяев, если вы без спросу шарите в их доме…
Улица упёрлась в развалины. Кругом – сплошной хаос опрокинутых стен, обрушившихся куполов.
– Грависы надо оставить, – приказал доктор, – Дальше – только пешком.
Странно. Интонации его изменились. Стали тверже. И даже осанка выпрямилась. Сейчас в нём – очень мало от «нищего с лицензией», которого пинали бандиты в Тиррахисе.
Мы окинули прощальным взглядом наших верных «стрекоз». И навьючились рюкзаками.
Доктор шёл впереди налегке. Иногда он застывал с поднятой рукой и вслушивался во что-то. Мы терпеливо ждали, не спорили. Васька тоже вёл себя тихо. Лишь как-то диковато озирался по сторонам. Мне стало его жаль.