Чтение онлайн

На другой день Марта и Ясин расстались. Часть пути ехали вместе, но молчали, разговор как-то не получался. И это было тягостно обоим. Еще вчера они вроде потянулись друг к другу, и вот...

Ясин представил неуютность своего жилья и опять подумал о том, что прошедший вечер лишь мгновение радости... Надо скорей отрешиться от этих мыслей, иначе потом будет совсем тяжко.

— Но вы все же заходите ко мне. Хоть посмотрите, чем живу... — прервала молчание Марта.

И в ее тоне ему послышались нотки грусти и сожаления.

Больше они не виделись: вскоре мужа Марты перевели в дальнее управление, и она уехала с ним.

А Ясин все вспоминал ее. У них было всего две встречи, но они всколыхнули в нем чувства, которые, думал он, никогда уже не доведется ему испытать.

И вот год назад Ясин снова встретился с Мартой Сергеевной. От знакомых он слышал, что она давно разошлась с мужем и живет в Москве одна.

Это известие взволновало его, он все чаще вспоминал Марту и их короткое знакомство. Наконец раздобыл адрес и написал письмо. Она отозвалась.

Теперь общение с Мартой стало для него потребностью, хотя отношения их не определились. Он часто виделся с ней, но страшился быть навязчивым, лишиться ее дружбы. Каждый раз при встрече собирался сказать ей о самом важном и все не решался. Ведь Марта считала, что художник не должен обременять себя семьей.

Сейчас, когда Марта далеко от него, Ясин утешает себя, вспоминая выражение ее глаз, слова, сказанные при прощании:

— Пусто без вас будет... вроде уж привыкла...

Он решился лишь на один вопрос:

— Вы не отвыкнете от меня?

Марта отрицательно покачала головой.

— И никаких изменений не произойдет в вашей жизни?

— Нет... этого со мной не случится...

Спустя два месяца после отъезда из Магадана Ясин и Анохин пришли в Ямск, в прошлом русский форпост на северо-востоке. Здесь искони жили эвенки и якуты.

Моросил мелкий дождь. Путники остановились в доме пастуха. Хозяин находился со стадом на побережье, дома были жена и малыши.

Гости сходили в баню, потом с аппетитом поели оленины и пирогов. После небольшого отдыха им нужно было переправиться через лиман к метеостанции, откуда их захватит катер в Магадан.

День, когда они вышли из Ямска, был солнечный. Лиман, шириной в девять километров, начинался вблизи поселка. Во время отлива вода уходила из него и можно было свободно переправляться пешком или на лошади.

Им дали низкорослую якутскую лошаденку, на которую навьючили ящики с геологическими материалами. Основная партия еще оставалась в тайге. Местные жители объяснили, что в пути надо держаться ближе к маленькому острову Буяну — там крепкое дно, нет ила.

Зеркальными осколками поблескивали остатки воды. Анохин негромко напевал. Потом замолк и шагал сосредоточенный. Он первым нарушил молчание:

— Мне кажется, Дмитрий Васильевич, что с вами рядом шагает новый человек. Многое вижу яснее, только вот жаль, что несколько лет впустую пролетели. Слишком много было во мне суетности. Все, буквально все в городе отвлекало меня от работы. А ведь так ничего не добьешься. Нельзя распыляться. Я теперь решил во что бы то ни стало жить иначе. Ради большой цели необходимо отметать с пути все незначительное. Вы очень мне помогли осознать все это, Дмитрий Васильевич...

Ясин отозвался не сразу:

— Плохо, что условия работы и жизни вашей останутся прежними. Боюсь — вернетесь и снова попадете в замкнутый круг.

— Вы не верите в мои силы?

— Трудно вам будет.

Понемногу дно становилось все илистее, идти стало тяжело, лошадь начинала вязнуть. Наконец они поняли, что сбились с пути, попали в беду. Окончательно завязнув, лошадь стала клониться на бок. А в ящиках были материалы, результаты работы партии. Подставив плечо, Анохин пытался удержать лошадь, но его ноги засосало, и он упал в ил.

Собрав все свои силы, Ясин помог лошади выбраться, отвел ее от опасного места и подошел к Анохину, который уже барахтался в жидком вязком иле — тянули вниз винчестер, дробовое ружье и полевая сумка. Ясин просунул руки ему под мышки и рывком выдернул из ила. Они еще долго выбирались из этого проклятого места. Держались ближе к острову, и Анохина, как и в бухте Гертнера, пугала линия временно отхлынувшего в отлив моря. Оно, казалось, было совсем близко. Ясин тоже время от времени посматривал в сторону моря.

К берегу подошли вконец обессиленными. Анохин повалился на траву, раскинув руки. Ясин прилег рядом. Поглядев друг на друга, рассмеялись: хороши! Лица и одежда — все в грязи.

По прибрежному склону к ним бежали люди. Они забрали лошадь, поклажу, отвели путников в дом.

Катер пришел только на пятый день. За это время Анохин с Ясиным отдыхали, читали, ходили в тундру за грибами. Павел проникся еще большим уважением к Ясину, увидев его силу, находчивость, бесстрашие.

День отплытия выдался ясным. Проходили мимо выступавших из воды островерхих скал, потом мимо заповедника сивучей. Некоторые животные безбоязненно выныривали из воды прямо рядом с катером.

Путешествие по морю было настоящим отдохновением после утомительных переходов и комариного ада. Анохин делал в альбоме карандашные наброски членов команды. Наконец прибыли в Магадан и оттуда оба — и Анохин и Ясин — вылетели в Москву.

С утра можно было надеяться, что погода прояснится надолго. Небо было ярко-голубым, без единого облачка. На крыше дома по-весеннему ворковали голуби. За окном звенела капель.

Эти звуки отвлекли внимание Бурмина от бумаг, разложенных на столе. В звуках падающих капель еще не было ритма — они слишком спешили. Бурмину нравился этот веселый разнобой, это предчувствие обновления.