Чтение онлайн

– Чем обязан вашему визиту?

– Присядем, Раймонд? Разговор может оказаться длиннее, чем мы можем предположить.

– Я что-то нарушил или был замечен в компании террористов?

Раймонду Ли навскидку было лет тридцать. Руки очень ухоженные – такими даже не бьют по компьютерной клавиатуре. Впрочем, компьютеров вокруг не было, как не было ни телевизора, ни телефона.

«Прожить в наши дени без гаджетов? Тут точно будут зацепки…» – еще раз осмотрелся Эл.

Вместо потолка деревянные балки. Там, наверху, открытое пространство, и если отойти в кухонную зону, то можно увидеть огромную кровать и даже ванную комнату.

Сколько воздуха, столько света, и такое разительное отличие от лондонской квартиры Эла, где каждый метр считается полезной жилой площадью.

– Откуда у вас средства к существованию?

Эл прекрасно знал откуда, но не мог не спросить.

– Мне повезло, лошадь, на которую я ставил, пару раз выиграла в скачках. Ну и ежегодная американская лотерея… – скромно отозвался Раймонд. – Все зафиксировано, налоги уплачены, суммы на моем счету не расходятся с данными в полиции. Я никого не спонсирую, и никто не спонсирует меня. Департамент по борьбе с терроризмом может спать спокойно.

– Тогда зачем убегать?

– Я думал, вы пришли меня ограбить…

– Здесь есть что красть?

Раймонд сунул руки в карманы джинсов, посмотрел под ноги и заулыбался.

– Ограбить меня, не квартиру…

По итогам всего двух скачек в Пегасус Ворлд Кап, что является олицетворением американской расточительности, Раймонд обогатился на восемнадцать миллионов долларов. Удивительно, но с такой удачей парень перестал участвовать в играх клуба и переключился на национальную лотерею. Три выигрышных билета прибавили к сбережениям Ли еще десять миллионов. Но, когда он вновь заявился на участие в скачках, организаторы тут же связались со спецслужбами.

После многочисленных проверок Раймонд оказался совершенно чист. Жил с матерью в Нью-Джерси, окончил среднюю образовательную школу, устроился работать санитаром в психологическую лечебницу, куда по решению медицинского совета угодила его мать. После ее кончины парень на время испарился, но уже через год продал квартиру в Нью-Джерси и переехал в Нью-Йорк.

Его жизнь в огромном городе казалась типичной – он жил на окраине, искал работу, ходил на собеседования. И Эл никогда бы не узнал о Раймонде, если б на уличную камеру, которыми буквально напичкан Нью-Йорк, не попало одно трагическое и одновременно удивительное событие.

– Я хочу вам показать одно видео, – Эл достал из просторного кармана плаща «Сони Вайо Пи» – полноценный ноутбук, только почти вдвое меньше нетбука.

– Неплохо вашу контору оснащают.

– Департамент хорошо финансируется, – Эл перелистнул файлы, открыл черно-белое видео и протянул самый модный гаджет две тысячи десятого года Раймонду.

Это была запись с пересечения улиц Гринвич и Фултон. Слева на экране виднелась дата 9/11/01, справа таймер времени застыл на 8:40 AM. Раймонд нажал на экран, и запись побежала. Ему не обязательно было ее смотреть, он хорошо помнил это нью-йоркское утро.

Раймонд вышел из подземки и остановился у серых заградительных столбиков. Он постарался сделать шаг, чтоб выйти на пешеходную улицу, но отчего-то не смог. Рядом с ним остановилась молодая девушка. Она ругалась с кем-то по телефону, сокрушаясь по правую руку от парня. Раймонд посмотрел на нее и снова постарался выйти за ограничительные столбы. Нога зависла над асфальтом и вскоре вернулась на место. Вдруг парень посмотрел в небо. Запись прервалась на 8:42 и возобновилась сильным приближением его лица. Ноздри расширились, словно вдыхали неведомый никому запах. Раймонд закрыл глаза, его грудь вздымалась в глубоком дыхании, как вдруг он вздрогнул, словно услышал резкий пугающий звук. Парень испуганно осмотрелся, схватил болтающую по телефону девушку за плечо. Он что-то быстро произнес. Девушка, очевидно, неприлично ругнулась, после чего Раймонд отпустил ее и спешно побежал обратно под землю. Через три минуты сорок секунд прогремел первый взрыв – в северную башню центра международной торговли, известного как башни-близнецы, врезался самолет.

Раймонд открыл глаза. На марлевый балдахин сквозь пышную зелень джунглей упал сиреневый свет. Вокруг бунгало наперебой кричали петухи, а в перерывах намного тише кудахтали куры. Он перевернулся и накрыл голову подушкой – звуки стихли. Раймонд жил три года на Ко Ан, но все никак не мог привыкнуть к предрассветной активности.

Надо отметить, мистер Ли любил свой остров, но иногда все же видел сны о многолюдном Нью-Йорке, особенно в преддверии Рождества.

На этот раз Раймонда разбудил ливень. Было около девяти часов утра. Он сел на кровати и потер глаза. Влажный воздух разнес по бунгало пряный аромат пачули. Раймонд щелкнул кофе-машину и побрел в душ. Чуть теплая вода приятно взбодрила, и вскоре он даже различил пятнистую ящерицу, застывшую под потолком. На острове их было много, и они были Раймонду друзьями. Лучшими друзьями, потому что пожирали всех насекомых, которыми кишит экватор. Обычная практика здешних строений – оставлять между стенами и потолком пространства для осушения и вентиляции. При стопроцентной влажности от плесени ничего не избавляет, кроме природных сквозняков. По сему, ползущие, летающие и скребущиеся твари всегда могли беспрепятственно попасть в бунгало Раймонда, если б не прожорливые ящерки.

Иногда в одежде обнаруживались лягушки, но такое происходило лишь в сезон дождей. Ко всему, широкая кровать – священное место ночлега – днем и особенно ночью щепетильно укрывалась балдахином.

Проверив тапочки на наличие живности, Раймонд сунул в них ноги и взял с миниатюрной подставки кружку с кофе. Он вышел на веранду, вдохнул аромат дождя и сел в плетеное кресло. Как-то он оставил на всю ночь под ним тапки, а наутро в них кто-то отложил мелкие желтые яйца, предусмотрительно полив сверху слизью. С тех пор Раймонд где бы не оставлял свою обувь, всегда проверял ее на мерзкое содержимое перед тем, как примерить.

– Мистер Ли! – к бунгало подбежал жилистый таец с зонтиком. – Кхайтийоу?

– Да, буду благодарен!

Кьет понимал по-английски и неплохо говорил. Раймонд знал, что «кхайтийоу» по-тайски яичница, и это было то немногое, что он понимал на местном языке.

Джунгли заволокло прозрачной дымкой. Они начинались за садом мистера Ли, где рабочие выстроили высокий забор. На столь маленьком острове не было даже обезьян, и это не могло не радовать Раймонда при покупке земли, но здесь обитало несметное количество змей. Очевидно, забор спасал лишь от ежесекундно кишащей змеями земли, ведь никто не удивлялся их следам на песке, оставленным от ночных вечеринок – словно сотни велосипедистов устроили предрассветные покатушки. Никто не травил их норы и не трогал случайно проползающих гадов – тайцы знали толк в благоразумном соседстве, и Раймонд перенимал этот опыт. Лишь иногда приезжала служба отлова и чистила населенную часть острова, перевозя змей обратно в джунгли.