Чтение онлайн

Автомобиль доставил Карла Мюллера в центр на одну из тихих улочек к уютному четырехэтажному особняку.

Три пункта контроля пришлось пройти Мюллеру с Лоной прежде чем они попали в здание компании. Внутри и снаружи все было отделано в стиле модерн. Секретарша попросила их подождать, и связалась с генеральным директором.

– Он вас примет через пять минут. Чай, кофе?

– Спасибо.

– Тогда пройдите, пожалуйста, в переговорную.

Комната для переговоров была прямо напротив. Когда Лона и Карл Мюллер вошли в нее, им, поскольку они не определились с выбором пития, принесли, и чай, и кофе. Ровно через пять минут к ним заглянул молодой парень лет тридцати пяти, в рваных джинсах и хлопчатобумажной сорочке навыпуск.

– Чего ничего не пьете? – спросил он. – Может быть вам покрепче чего?

– Нет! Нет! Спасибо! – стал отнекиваться Карл Мюллер, – он готов был на этот раз долго и нудно обсуждать все проблемы. Между тем парень положил на коротко стриженную голову пятерную и пожаловался:

– Вчера в клубе перебрали. Голова трещит. Я, пожалуй, вискаря, немного выпью.

Он подошел к бару, налил сам себе в граненый, толстый стакан с пяток американских порций, так называемых «дринков» и добавил содовой. Затем все это опрокинул в рот, заел орешками и спросил:

– Ну, чего, поговорим? Выкладывайте с чем приехали! Можете ко мне обращаться просто – Вячеслав. А вы папаша Мюллер из конторы?

– Какой конторы?

– Торгово-промышленной! Или она у вас Ганзейский союз называется?

Карл Мюллер смотрел на этого коротышку оборванца. Неужели он и есть генеральный директор нефтяной кампании? А коротышка оценил Лону. Он мазнул ее пресыщенным взглядом и повернулся к Карлу Мюллеру. Наконец и до Мюллера дошло, что это именно тот Вячеслав, который в два раза богаче его, совладелец и одновременно генеральный директор фирмы. Лона перевела Мюллеру обращение в более мягкой форме, в нем даже появилось слово «уважаемый».

Как офицерский конь при звуке полковой трубы готов мчаться в атаку, так и Карл Мюллер был готов начать переговоры.

– Мы немецкая сторона. Я немецкий промышленник, который всю жизнь занимается промышленностью строительных материалов, хочу попробовать себя в новом бизнесе! – переводила Лона Карла Мюллера. Вячеслав засмеялся.

– А понятно. Большие проценты глаза застили. Захотелось, сразу и много. Ну, уж если немцы проснулись, значит, что-то в королевстве датчан не так идет. Тридцать процентов газа, что вы используете в Германии, идет из России, – сказал Вячеслав, – но к газовой трубе меня не подпускают. Я торгую только нефтью. Притом достаточно успешно. Ближайшие регионы и небольшая поставка за рубеж.

– Я бы хотел рассмотреть Каспийский регион! – сказал Карл Мюллер. Вячеслав понимающе кивнул головой.

– Перспективный район, ничего не скажу. Там уже толкутся и американцы, и англичане, и французы, и наши, и Иран с Турцией, все собираются оторвать свой кусок. Только нас с вами там не хватало. Не подумайте ничего плохого, я в порядке самокритики. Приветствую, я наоборот. Немец всегда был бесстрашен, он сунет голову туда, куда англичанин даже не подумает лезть.

– Но вы же только что сказали, что там англичане уже…

– А они везде! – Неожиданно Вячеслав перешел на «ты». – Нам с вами остались месторождения фифти-фифти. Есть там что или нет, бабушка надвое сказала, а вкладывать собственные денежки придется. Не боишься Мюллер?

– Не боюсь. Я знаю, как обойти подводные камни.

– А…а! – махнул рукой Вячеслав. – мы тоже знаем. Договор на десять лет и возмещение всех затрат сразу из выручки. Только на каждую хитрую ж…, пардон мадам, на каждый хитрый зад всегда найдется с резьбой адекватный ответ. Можно конечно попробовать собственное месторожденьице заиметь. Но кто же тебя допустит. Для этого надо иметь выход на первых лиц. А я по своему рождению могу выйти только на нашего бывшего председателя колхоза, да и то он меня особо не жалует.

– Вы понимаете, нефть, это завтра все! – сказал Карл Мюллер и тут же спросил Вячеслава:

– Почему ваша фирма так мало нефти продает на запад? Насколько я знаю, вы в основном торгуете на внутреннем рынке. Я бы со своими связями и влиянием в немецких кругах помог бы вам занять у нас твердую нишу, а это престиж, определенное влияние.

Вячеслав придя в бодрое состояние духа продолжал веселиться.

– Не все так просто, как тебе кажется Мюллер. Я много теряю, когда торгую с вами.

Карл Мюллер удивился.

– Немцы самые честные партнеры в мире.

– Может быть. Может быть! Всяк кулик свое болото хвалит. Но я когда торгую с вами, с западом, должен получить обратно налог на добавленную стоимость. А это для меня целая морока. Налоговая инспекция должна проверить каждую мою поставку и подтвердить ее, и только после этого я имею право писать письмо с просьбой на возмещение. А получить у нас обратно из бюджета свои кровные денежки ой как трудно. Семь шкур с тебя сдерут. К заявлению на возмещение ноги надо приделывать.

– Это как?

Вячеслав прошуршал пальцами.

– Иначе через год в лучшем случае вернут, а до этого мордой об стол повозят. С вами когда работаешь прозрачная должна быть бухгалтерия.

– А у вас разве она не такая?

– А у нас… – Вячеслав расхохотался. – У нас она на айсберг похожая. Видимая часть для отчета, невидимая для себя.

– Я плохо представляю!

Вячеслав окончательно развеселился.

– Мюллер! Плохо представляешь ситуацию, а собираешься на Каспий. А это Восток, это Азия. Там без взятки невозможно ни шагу ступить. Знаешь сколько чиновников ты должен подкормить, чтобы тебе приличное месторождение досталось? Ты ведь его хочешь по дешевке купить?

Карл Мюллер замялся. Он не стал отрицать очевидные факты.

– Любой бизнес на этом строится.

– Правильно. Иначе бы ты сюда не приехал. – согласился Вячеслав и напрямую спросил: – Так сколько денег из собственного капитала ты положил на взятки?

Карл Мюллер не ожидал такого откровенного разговора, он думал, что ему как дипломату придется разводить на переговорах политесы, а тут его напрямую, совершенно спокойно спрашивают о таких вещах, которые у себя если когда и приходилось делать, то исключительно за плотно закрытыми дверьми. Он вспомнил чиновника, с которым ему пришлось недавно общаться, размер вымогаемой им мзды он и озвучил: