Чтение онлайн

— Тогда брысь отсюда! Мешаешь людям работать. Иди таблетки свои принимай, а то больно умный вид. Во что вас там снова прачечная нарядила? Опять всё с чернилами постирали, что ли?

Работящая бабушка размахнулась шваброй так, что Петрович втянул голову в плечи. Но ожидаемого удара не последовало. Мокрая тряпка шлепнулась на пол. И санитарка с остервенением принялась драить пол.

С таким рвением она могла на Зимней Олимпиаде в кёрлинге участвовать. Чуть зазеваешься — насквозь пол протрет. Провалятся оба в подвал, где нафталином уже будет пахнуть.

Спорить со старушкой участковый не решился. Ретировался от греха подальше.Старушка-то похлеще бабы Нюры будет. Старой закалки. Связываться с такими — себе дороже.

Однако напугала техничка не столько грубыми манерами, сколько тем, что приняла за сумасшедшего. Участковый даже погладил погон, чтобы не начать сомневаться в собственной вменяемости.

Что ни говори, а бабульки прибавляли ему неуверенности. Мир под их репликами, советами и замечаниями вдруг становился непрочным и эфемерным. Вроде только присядешь на скамеечку рядом. А через минуту тоже осуждать всех начинаешь. Потому что — правы…

«Тьфу, снова привязалось».

Стоило Петровичу покинуть палату, как со спины к нему подкрался некто и зловеще прошептал:

— Я знаю, что происходит.

Участковый вздрогнул и резко повернулся. Выдохнул с облегчением. Перед ним стоял не начальник отдела Вольф Михайлович, а всего лишь один из пациентов. Это он опытным взглядом несостоявшегося следака легко определил по смирительной рубашке.

Но, приглядевшись, Петрович узнал в сумасшедшем директора местной школы… Фёдора Андреевича! Так как в школу недавно внучку в первый класс пристраивал и лично с ним разговаривал.

— Привет вам от… наших, — заявил директор школы и хитро ухмыльнулся.

— И вам не хворать, — пробубнил участковый. — А вы чего это здесь? И как там моя Настенька?

— Замечательно, просто великолепно. Я ведь всё уже понял, — кивнул директор. — Всё! Всё знаю. Всё скажу. Гусь мне в свидетели.

— И… что же? — поинтересовался Петрович, придя к выводу, что новостями о внучке директор не обрадует. Но и не пожурит.

Таков уж двойственный мир.

Фёдор Андреевич открыл рот, но не успел вымолвить и звука. Из палаты выскочила техничка со шваброй. Петрович инстинктивно отступил, но в этот раз гроза психбольницы обрушилась на несчастного директора школы.

— Новенький! Подишь ты! А ведёт себя как старенький, — рявкнула бабулька на Фёдора Андреевича. — А ну марш на процедуры! А то свяжу и не развяжу до ужина!

Старушка замахнулась шваброй, и директор школы помчался прочь, нелепо подпрыгивая и дергая связанными за спиной руками.

— И никакого телевизора! — донеслось ему в спину. — И так все ополоумели уже со своими теориями и заговорами.

Петрович разочаровано вздохнул. Снова в работу внутренних органов вмешиваются. Он так и не узнает, что же такого понял директор школы, какие тайны постиг и что узнал?

Опасаясь, что бешеная техничка переключится сейчас на самого участкового, Петрович спешно отступил.

Из коридора и впрямь доносился звук работающего телевизора. Судя по наигранным охам, психбольница смотрела популярный мыльный сериал с подсказывающим смехом или слезами.

Участковый двинулся на звук. Вскоре его взору открылся и источник. Несколько человек прилипли к экрану. Они были настолько поглощены действием, что и моргать забывали. Затаили дыхание, отключившись от внешнего мира. И вникали, вникали, вникали.

— Тьфу ты, телезомби, — буркнул Петрович, и поддавшись любопытству, тоже заглянул в телевизор.

Разок. Но происходящее на экране его не впечатлило. Он сморщился от обилия наигранных страстей героини и отвернулся. И чего эти почтенные дамы в этих сериалах находят?

Всё-таки мыльные оперы — это совсем не его. Это жены. Хоть бы детектив какой показали с моральным выводом, что топор в человеке — не к добру. Нельзя ему столько железа в крови. Передозировка будет.

Среди зрительниц сидел и дел. Участковый хмыкнул. Ему и обычную женскую душу не разгадать, а уж сумасшедшую и подавно.

Определить, кто из пациенток нужный свидетель, Петрович сходу не мог. Под описание подходило целых три старушки. А ему нужна была всего одна.

Сумасшедших не стоило недооценивать. Искомая даже дедом могла прикинуться, если дело серьёзное. Каждый играет ту роль по жизни, что удобнее ему.

— Уважаемые, — громко обратился к обитателям лечебницы участковый.

На голос повернула голову лишь одна пациентка в самодельных бигуди из туалетной бумаги. Она приложила палец к губам, демонстрируя, что шуметь тут не следует. И вновь уставилась в экран.

Петрович обошёл телезрителей, вглядываясь в каждое лицо. Пока участковый молчал, они не обращали на него внимания. Гипноз телевиденья был неотвратим до рекламы.

— Уважаемые! — повторил попытку Петрович, теперь громче. — Мне нужна Паль… мира Год…зилов…на. — попытался он вспомнить Ф.И.О., что никак не откладывалось под черепную коробку.

«Нет, чтобы Маша какая-нибудь», — ещё подумал Петрович.

— Что? Полмира за Годзиллу? — воскликнул глуховатый старичок. — Да ты с ума сошёл, паря! Максимум — Канарские острова! А если борщ варить не умеет, то только Новосибирские. Пообещал я как-то, помню, одной Луну с неба достать, а суд потом встал на её сторону. Обещал говорит ­– делай. Вот что они там в романтике понимают? А я до сих пор стремянку ищу подходящего размера… Да где ж её взять?

Послышались недовольные шёпотки и шиканья, но от экрана никто не оторвался. Только дождавшись рекламы, старуха с самодельной причёской повернула к нему голову. Она поправила выбившуюся из пучка прядь, нахмурила нарисованные брови и продолжила пялиться на участкового.

Реклама бегающих зубов с четырьмя корнями её не интересовала. Как будто стоматологом раньше работала. А мужчина — вполне.

Петрович пригляделся к пациентке. Под описание она подходила.

— Пол мира де Годзилян? — несмело спросил участковый, слегка наклонив голову.