Чтение онлайн

– И? Застрелишь меня? Зарежешь? Отравишь? Вперед. Если собираешься, то просто замолчи и сделай, а не рассказывай о том, что я для тебя значу. Ведь значу я ровно ничего!

Я зажмуриваюсь, удерживая слезы. Толкаю Лео в грудь. И спрыгиваю со стола, кидаюсь к двери. Не хочу, чтобы он видел меня раздавленной и дрожащей, не хочу, чтобы вообще меня видел, хочу спрятаться, забиться под землю и никогда не высовываться.

Лео хватает мое запястье. Разворачивает. Сковывает в объятиях.

– Не плачь, – просит он, вытирая мои слезы. – Посмотри на меня, ну же, Эми, посмотри.

Я ловлю теплое дыхание на лице, когда он запрокидывает мою голову. Сердце подпрыгивает при рывке к нему – Лео теснее прижимает к себе, и я остро ощущаю настойчивые сигналы его возбуждения, хриплые выдохи и жар, исходящий от крепкого тела. У меня самой подкашиваются ноги.

– Не сопротивляйся мне. Не убегай. И прошу тебя, не плачь, это того не стоит.

– А что остается? – всхлипываю. – Вчера меня чуть не убили. Из-за тебя! И ты просишь успокоиться? Как?! Я вот-вот разорвусь на две части, потому что ни выдать тебя не могу, ни молчать. Я понимаю, что со мной будет, если открою рот… и ничего никому не скажу, только отпусти меня, не мучай, умоляю…

– Не могу, – коротко хрипит Лео, зарывается пальцами в мои волосы. – Я не могу отказаться от тебя, провались весь гребаный мир в геенну!

Лео опускает голову. Сжимает мои русые пряди в кулак и выдыхает пламя. Его язык сначала осторожно гладит мои губы, раскрывая, затем проникает в рот. Лео втягивает мой язык, ласкает своим.

– Будь оно проклято, – рычит он, на секунду отстраняясь. – Я не уйду. И ты тоже.

И вновь углубляет поцелуй. Твердая рука надавливает чуть ниже поясницы, припечатывает мои бедра к его. Мир плывет. Я ничего не понимаю. Только чувствую, как внутри все натягивается до предела, и я дрожу, дрожу, будто вот-вот потеряю сознание. Его руки гладят меня. Опускаются на ягодицы. Сдавливают. Язык скользит по шее, оставляя влажную дорожку, и во мне пробуждаются воспоминания о том, что этот мужчина делал со мной вчера…

Его обжигающие прикосновения.

Его голодные толчки во мне.

Его порочные и одновременно ласковые слова, когда я извивалась под ним и чувствовала, как мир внутри взрывается миллионом ядерных бомб, чувствовала то, что никогда не знала, каждое его движение отзывалось внутри новыми волнами наслаждения. И проклятье, это невозможно взять и выбросить из памяти!

– Будь со мной, – просит он.

Я вижу зеленые глаза – совершенно сумасшедшие, греховные – и поддаюсь порыву. Отвечаю на поцелуй. Нужно обдумать происходящее и эмоции, которые раздирают изнутри, но я сделаю это позже. Сейчас – лишь Лео. Его вкус. Оттенки кофе и дыма сигар. Жажда получить больше. Хочется растянуть этот момент до бесконечности, позволить сделать со мной все, что он так желает. И чего желаю я.

В обсидиане тьмы инстинкты обостряются. Я сама уже готова разорвать на Лео рубашку. К дьяволу мысли! К дьяволу рассуждения! И мораль – туда же! Последний раз. Один. И я исчезну. Уеду. Переведусь в другой город. Что угодно, но не в эту минуту… сейчас я хочу лишь яростных и глубоких толчков… внутри себя.

Только Лео.

Кому нужна справедливость и моральные устои, когда весь твой мир – это один человек? Когда за один поцелуй можно умереть…

– Эй, тут заперто!

Кто-то дергает ручку двери, и я едва не вскрикиваю. Лео зажимает мне рот. Не сразу прихожу в себя, оглушенная ударами крови в ушах. Замечаю раздражение Лео.

– Кажется, здесь пара, – выдавливаю, тяжело дыша.

Шакал закатывает глаза. Цокает.

– Интересно, это у меня так паршиво с везением или у тебя, – привычно хмыкает он, а потом шепчет на ухо: – Я заберу тебя после пар.

Я сглатываю, мотаю головой, разгоняя сахарный туман.

– Или поедем сейчас? – манит он, сжимая мои ягодицы. – Правда, боюсь, я возьму тебя прямо в машине.

Живописная картина того, что Шакал может сделать со мной в своем «Лексусе», смешивается с осознанием, что все «это» будет со мной вытворять сумасшедший маньяк. И он не собирается доказывать обратное. Он убийца. А я настолько не заслуживающая внимания фигура – вроде предмета интерьера, дивана, тумбочки, – что убивать можно хоть у меня на глазах. И врываться ко мне тоже можно. Похищать. Трахать прямо в университете на парте…

Я сжимаю кулаки.

– Мне нужно на пару, – писк из моего рта. – У меня важная пара. Очень важная!

– Ты серьезно? – изумляется он.

– Да!

Хватаю телефон и, не оборачиваясь, выскальзываю из объятий.

Отпираю дверь.

– Эми, подожди, я не хотел тебя обидеть, – слышу вслед, но уже вылетаю в коридор.

Несусь в туалетную комнату, чтобы привести себя в порядок. И спрятаться!

Тело сладко ноет, требует. Горит! И голова вскипает. Я дышу загнанной лошадью. Мне срочно нужно прийти в себя! Глеб меня зарежет к чертовой матери, да и сам Шакал вполне может это сделать, когда я ему надоем. Он ведь психопат!

Надо завершить всю эту историю, пока не стало слишком поздно, то есть уже поздно, конечно, но я должна сохранять рассудок, а не растекаться в руках убийцы безвольным желе. Нужно выкинуть из головы искаженное желанием мужское лицо. Прикосновения. И малахитовые радужки… лишь тонкая каемка…

Захлопываю дверь в кабинку туалета.

Дьявол! Почему Лео так действует на меня?! Как наркотик! Я не хочу думать о нем. О том, что было между нами вчера… и насколько жажду этого снова…

Черт!

Я вздрагиваю, осознавая опасность своих желаний. Слышу звук уведомлений. О, ну нет, зачем только придумали телефоны, а?

Сообщения не от Лео.

Слегка успокаиваюсь, но лишь до момента, пока не читаю текст. Это Шестирко. Моя вторая проблема.

«В семь вечера. Бар “Дейзи”. Я вызову тебе такси. Явка – обязательна, солнце мое. Жду».

Бабушка говорила, что мудрость – это спокойствие в хаосе. Это бремя ведать правду о мире, об истинной сути вещей – и все равно радоваться жизни. Она учила меня быть бесстрастной (расти и расти), тихой, рассудительной, но… что делать со знанием правды, когда она рушится на голову, точно потолок при землетрясении, никто меня не учил.

Не думаю, что под необходимостью молчать о чужих секретах она имела в виду сокрытие убийств.

Я отпираю кабинку туалета.

Просидела до конца пары, и пока меня не отпинали другие учащиеся, лучше покинуть укрытие добровольно. Здесь, на первом этаже, лишь две кабинки. В мужском, кажется, три.