Чтение онлайн

Общественное мнение – (…) дурной истолкователь. [1727]

Лучше (…) помогать и злым ради добрых, чем лишать помощи добрых ради злых. [1728]

Луций Сулла уврачевал отечество средствами более тяжкими, чем были самые опасности. [1729]

Пусть каждый спросит себя: не жалуются ли все на чью-нибудь неблагодарность? Но не может быть того, чтобы все жаловались, если не надо жаловаться на всех. Следовательно, все неблагодарны. [1730]

«На этой стороне явное большинство». – Значит, именно эта сторона хуже. Не настолько хорошо обстоят дела с человечеством, чтобы большинство голосовало за лучшее: большая толпа приверженцев всегда верный признак худшего. [1731]

Когда я вспоминаю все свои речи, я завидую немым. [1732]

Всякая жестокость происходит от немощи. [1733]

Что я хочу извлечь из добродетели? Ее саму. (…) Она сама себе награда. [1734]

Не наука добродетели, а наука нищеты была главным делом его жизни. (О кинике Деметрии, который доходил до крайностей аскетизма). [1735]

Перестань корить философов богатством: никто не приговаривал мудрость к бедности. [1736]

Карман у него [мудреца] будет открытый, но не дырявый: из него много будет выниматься, но ничего не будет высыпаться. [1737]

Некоторые из мудрых мужей называли гнев кратковременным помешательством. [1738]

Что-что, а вредить все люди умеют неплохо. [1739]

Никакое лечение не может считаться жестоким, если его результат – выздоровление. [1740]

Любое чувство – столь же плохой исполнитель, сколь и распорядитель. [1741]

Всякое почти вожделение (…) мешает осуществлению того, к чему стремится. [1742]

Гнев делает мужественнее лишь того, кто без гнева вообще не знал, что такое мужество. [1743]

Насколько человечнее (…) не преследовать их [грешников], но попытаться вернуть назад! Ведь если человек, не зная дороги, заблудится среди вспаханного поля, лучше вывести его на правильный путь, чем выгонять с поля палкой. [1744]

Согрешающего нужно исправлять: увещанием и силой, мягко и сурово; (…) тут не обойтись без наказания, но гнев недопустим. Ибо кто же гневается на того, кого лечит? [1745]

Гнев – самый женственный и ребяческий из пороков. – «Однако он встречается и у мужей». – «Конечно, потому что и у мужей бывает женский или детский характер». [1746]

Честолюбие [тиранов] (…) хочет (…) заполнить одним-единственным именем весь календарь, назвать в честь одного имени все поселения на земном шаре. [1747]

Мы начинаем смеяться со смеющимся, печалимся, попав в толпу горюющих, и приходим в возбуждение, глядя, как другие состязаются. [1748]

Самый мужественный муж, берясь за оружие, бледнеет; у самого неустрашимого и яростного солдата при сигнале к бою немного дрожат коленки; (…) и у самого красноречивого оратора, когда он готовится произнести речь, холодеют руки и ноги. [1749]

Есть люди, отличающиеся постоянной свирепостью и радующиеся человеческой крови. (…) Это не гнев, это зверство. Такой человек вредит другим не потому, что его обидели; наоборот, он готов принять обиду, лишь бы получить возможность вредить. [1750]

Всякий гнев превращается в печаль либо из-за раскаяния, либо от неутоленности. [1751]

[Люди толпы] живут, точно в гладиаторской школе: с кем сегодня пили, с тем завтра дерутся. [1752]

Мудрец никогда не перестанет гневаться, если начнет. (…) Если, по-твоему, мудрец должен чувствовать гнев, какого требует возмутительность каждого преступления, то ему придется не гневаться, а сойти с ума. [1753]

Среди прочих недостатков нашей смертной природы есть и этот – (…) не столько неизбежность заблуждения, сколько любовь к своим заблуждениям. [1754]

Если (…) сердиться на молодых и старых за то, что они грешат, (…) придется сердиться и на новорожденных – за то, что они непременно будут грешить. [1755]

Нужно либо смеяться надо всем, либо плакать. [1756]

Отдельных солдат полководец может наказывать по всей строгости, но если провинилось все войско, ему придется оказать снисхождение. Что удерживает мудреца от гнева? Обилие грешников. [1757]

Вокруг (…) столько скверно живущих, а точнее сказать, скверно гибнущих людей. [1758]

Постоянному и плодовитому злу должен противостоять медленный и упорный труд: не для того, чтобы уничтожить его, но для того, чтобы оно нас не одолело. [1759]