Аид
Шрифт:
Запрыгиваю в салон старого потрёпанного седана и включаю печку, потирая замёрзшие руки.
Осматриваюсь, удостоверившись в том, что стемнело достаточно.
Медленно трогаюсь, зачем-то прижавшись к рулю. Пробираюсь вниз по улице, не включая фары.
Через триста метров торможу и делаю глубокий вдох.
Я никогда не творила ничего подобного, клянусь…
Сердце начинает разгоняться, пока дрожащими руками заматываюсь в шарф до самых ушей. Я понимаю, это полный идиотизм, но не хочу рисковать.
Успокойся ты!
Мира, в случае чего, внесёт залог и наймёт адвоката!
Нервно смеюсь, стреляя глазами по округе. На часах почти десять вечера…
Выхожу из машины, прихватив красную аэрозольную краску. Убедившись в том, что поблизости никого нет, подлетаю к кофейне, которая так долго портила мне жизнь.
Она уже час как закрыта. Вся озаренная милой неброской подсветкой, на которую у меня самой не было денег!
Снимаю крышку с баллончика и, взболтав, оставляю прощальные подарки своему конкуренту.
Подпрыгивая и очень торопясь, украшаю стёкла, дверь и фасад огромной надписью “СВИНЬЯ”, оставшиеся места украшаю “свиньями” поменьше.
В моей крови бурлит дичайший адреналин, потому что в отражении я вижу людей, высыпавших на улицу из соседних заведений.
С писком я бегу к машине и запрыгиваю на водительское кресло, трогаясь раньше, чем захлопнулась дверь.
– Адьёс, урод… – шепчу, вцепившись холодными руками в руль.
Меня трясёт, даже когда понимаю, что за мной никто не гонится.
Смеюсь, а по щекам катятся слёзы.
Уже возле своего…нового дома позволяю себе заплакать по-настоящему. Уронив голову на баранку и нажав лбом на клаксон.
Да.
Иногда перемены в жизни – это чертовски приятно.
Глава 3. Тина
– О, мамочки… – стону, закатывая глаза.
Чили с серьёзным видом исследует пространство под безлистым кустом, недалеко от старой брусчатой дорожки, ведущей к дому, прежде чем, наконец-то, сделать СВОИ ДЕЛА.
Назад и вперёд, вперёд и назад.
Снова и снова.
Это может длиться до пяти минут.
Это сложный ритуал, который зависит от всего. Не прервут ли его, дует ли ветер, или, не дай Бог, в пределах пятидесяти метров появится другая собака. Чтобы Перчик не отморозил почки, я напялила на него вязаную собачью толстовку с капюшоном.
Переминаясь с ноги на ногу от холода, прячу подбородок в ворот своего свитера. На мне пальто, домашние тапки, пижамные штаны и огромные вязаные носки, но ледяной ветер пробирает до костей, а ведь ещё только октябрь!
Вернее, уже октябрь.
В последнее время мои дни пролетают с сумасшедшей скоростью. Мои дни совершенно безумные.
Я никогда не занималась чем-либо в таком темпе и с такой самоотдачей.
Я сейчас говорю о нашем доме, или центре помощи, хотя это по сути одно и тоже, ведь мы будем жить в нём вместе с нашими гостями.
Я стала частью чего-то действительно значимого. Благодаря Мире и её миллионам.
Я узнала, что в городе нет ни одного подобного заведения!
НИ. ОДНОГО.
Мы должны это сделать, чёрт возьми! Просто обязаны!
Сжимаю колени, покрываясь мурашками и готовясь к финалу собачьего балета. Достаю из кармана рулон с пакетами и отрываю один задубевшими пальцами.
– Слава богу… – бормочу, собирая какашки Чили, и подхватыватываю его раньше, чем он начал гонять палые листья по дорожке.
Зажав собаку подмышкой, быстро семеню к дому. Взбегаю на крыльцо и вхожу внутрь.
Дом сотрясают звуки работающих дрелей и стуки молотков. Первый этаж весь замотан в плёнку и строительные леса, работает ремонтная бригада.
Всего в доме десять комнат. Шесть на втором этаже и четыре на первом, помимо гостиной, кухни, огромного подвала и такого же чердака.
Мы заняли комнаты на первом этаже. Я не очень – то привыкла к таким большим пространствам, где до холодильника можно доехать на самокате.
Пробегаю мимо холла прямиком в кухню, где опускаю Чили на пол и подхожу к плите погреть руки.
Бросаю пакет в мусорное ведро, не спеша раздеваться, потому что у нас беда с отоплением, а осень в этом году какая-то обезумевшая.
– Брррррррррррр… – передёргиваю плечами, когда по телу начинает растекаться тепло.
Чили рисует восьмёрку у моих ног, громко лая.
– Вон… съешь бульона… – кивает наша экономка Фатима на дымящуюся чашку, которая стоит на столе.
– Ооооо… божественно… – бормочу я, глотая слюну. – Спасибо…
Фати разминает тесто, громко шлёпая его о стол. Эта святая женщина знает толк в готовке. Если бы не она, мы бы уже умерли с голоду, потому что ни я, ни Мира готовить не умеем.
Мой желудок жалобно урчит.
– Смотри, а то ветром унесёт, – качает головой Фати. – Тебе нужно поднабрать, ты же как скелет…
– Не преувеличиваяй… – фыркаю я, заглядывая под крышку одной из кастрюль.
Мммммм… это рагу…
В моём теле всё довольно усреднённое. Да и в моём лице тоже. Никаких особенно выдающихся частей, вроде длинных ног, как у Миры, или голубых глаз, как у неё же. Нет, во мне всё предельно традиционное.
Это не хорошо и не плохо. Я симпатичная, вот и все. Ладно, я очень даже симпатичная, но кого это волнует, если моя жизнь бесконечные долги?