Чтение онлайн

И ведь столько лицемерия заключено в фотографиях, наигранности или откровенного унижения, а он целыми днями окружён ими. Я не говорю про семейные ценности, обязанности любящих людей. Они везде разные. Но в этой семье поставленная иерархия, для каждого дяди, племянницы найдётся свой уголочек, кличка и суффикс в конце имени. Я это смету, мне это не надо, однако связанные с Куросавой факты я попридержу.

Отныне я не очень понимаю его решение называть его по фамилии, ибо она навсегда прогнила в «родных» руках. Или он даёт мне этим глубокий намёк?

Ох, диковинная натура.

Я похлопал себя сбоку от живота, где преспокойненько себе лежала позаимствованная фотография, и вошёл к Рю, после чего узрел сравнительно пикантную картину. Я знал, что подростки на всё способны, но такого я от тебя не ожидал, дорогой Куросава. И как тебе не стыдно? Увидеть же могут! Ты не знал о существовании замка? Боже… его в принципе нет.

— Стучаться надо уметь, — укорил меня Рю.

— А я думаю, мне это не необходимо.

Куросава возился со своим ноутбуком, перевернув его и тыкая отвёрткой. Вот именно, как тебе не стыдно разбирать свой инструмент захвата мира?

Я радостно похлопал в ладоши.

— И чем мы тут занимаемся? — и заинтересованно подошёл к столу.

— Разве не видно? Чиню его, — как само собой разумеющееся произносит Куросава.

— Нет, ты его не чинишь. Зачем тебе жёсткий диск?

— Вау, молодец, — вышло наигранно, но я в любом случае благодарен ему хоть за что-то в этой несправедливой жизни.

— Не утрируй. Ты слишком стараешься ради меня, только похвалить, замечу, ты забыл.

Какой невоспитанный юноша! Он даже не закатил глаза! Я глубоко оскорблён.

— Если я его не вытащу, то боюсь, что станется с Аи.

— Кем-кем?

— У него есть имя, у ноутбука, — поправил Рю.

— Тогда по твоей логике Аи должна быть мальчиком.

— По логике, но не по моей.

— Твоя девушка? Эй, ты на меня хоть повернёшься? — я давно уже хотел задать этот вопрос. А то стоишь тут, ждёшь, когда на тебя обратят внимание.

— Я ещё не закончил, — пробурчал он, после чего послышался звук, с которым Рю достал жёсткий диск, а затем аккуратно, бережно положил на дальний угол стола, чтобы ненароком не задеть его.

Он быстро прикрутил всё на свои места в Аи и открыл мне свой секрет. Не прося меня уйти, Рю открыл задвижку внизу столешницы и убрал нижнюю доску. Тайник. Вот оно что, Куросава, и каков же твой план? В конце концов, я не чувствовал себя обделённым или как-то неприятно, мне с самой первой встречи с этим клиентом было комфортно. Некоторые мне выкладывали всё и сразу, это происходило по большей части в психиатрических больницах и тогда, когда клиенты были в «слишком» спокойном состоянии. Покойном. Это людям и надо — чтобы их услышали. К сожалению, не каждый подходит на роль слушателя, и не все понимают, как это захватывает.

Все согласятся со мной, что Рю вовсе не нужен слушатель. Он не нуждается в само покаянии, ибо мне даже неизвестно, из-за чего он кается. Из него не выуживаешь, а подбираешься к разъяснению тех или иных поступков, действий, громких слов. В этом и есть главное отличие: тебе не сервируют стол по первому же твоему приказу, ты сам разбираешься с посудой, сервировкой, можешь вазу с цветами для красоты поставить. Я изучаю Куросаву по последовательности, какую он предложил. Я будто становлюсь не только слушателем и зрителем, а сам вживаюсь в его виденье мира, прохожу с ним одну из огромного множества часть истории.

И хоть это всего лишь незначительный приезд к бабушке, но почему-то же он умрёт завтра.

Рю жалуется на жизнь одним своим тёмным взглядом, но не похоже, что он займётся самовыпилом. У парнишки есть цель, которую он обязался выполнить. Он не похож на серый планктон, которым можно управлять, потому что он сам возьмёт управление в свои умелые гибкие руки и начнёт убеждать вас, что, да, я служу своему начальнику. А в конечном итоге отодвинет начальника и сядет на его место, но и этого ему будет недостаточно, поэтому всё бросит и будет завоёвывать остальные высокие места в обществе.

В последний момент Рю позвенел ключиком в замочной скважине и положил его не к себе в карман, а в наволочку подушки. А ключ, как все догадались, от задвижки.

— И как это называется?

— Предусмотрительность.

— Рискну спросить зачем.

— Я хочу обезопасить Аи. Без неё я никуда не выхожу на долгое время, под моим присмотром ей будет лучше. Был однажды случай, когда она упала в обморок. В городе нам лучше, мы приспособились, но в этом доме… нет. Я терял её и не допущу того, чтобы сделать это снова.

— Извини меня, я и не подозревал, — я прикусил губу и замер.

Рю на миг разомкнул губы, подняв руку в неуверенности; я и виду не подал, но так же опасался шевелиться.

— Я могу чем-нибу…

— Никто не может. И представь почему.

Наступило полное молчание. Мне жалко, Куросава, что задел твои чувства, что напомнил.

Я бы сказал вслух, но эта пауза больше всех запала в мою душу в этот день. День за днём отличающиеся друг от друга чувства, среда, атмосфера — всё это накаливается до нужной кондиции, и тогда уже можно творить чудеса. Я знаю, что сейчас тоже что-то начинает вершиться, но это для нас всех всего лишь подготовка.

В тишине рождается истина, и я становлюсь в этих словах всё увереннее, когда смотрю на Рю. Он какой есть, такой и настоящий. Ему, кажется, и незачем притворяться. Что-что? Для меня? Иногда даже я думаю, что, появись у порога квартиры кто-нибудь ещё, он бы не вёл себя по-иному. Поскольку драться он не умеет (обратное Рю мне не докажет), не предпринял бы ничего вразумительнее, кроме хука шваброй.

Во всём его теле читалось то, что, наверное, было давно закрыто. Или он самостоятельно закрыл ход ко всему, причиняющему ему боль. Аи важна ему… и поэтому он не пожелал говорить о ней боле.