Чтение онлайн

— Один день мне ничего не сделает.

Я не против позитивного мышления, особенно от этого малово, однако невозможно нести настолько несусветную чушь, которую он пытается как-то запихнуть в меня и убедить обоих, что прав он здесь один.

— Один день, говоришь…

— Алистер, не заводи свою шарманку.

Рю обращается со мной, как с мебелью, но я уже привык. Приведём пример: твоя кровать неистово скрепит, уже какой день мучает тебя высокими неповторимыми нотами, испытывающими твой мозг на прочность, а ты при всём при том миришься с завываниями перед сном. Рю — тонкая натура, беря в счёт, что через «толстую кожу» можно пустить вибрацию, потрясшую его нервные клетки. Он не стерпит и найдёт выход к исправлению проблемы.

Таким образом, кровать подаёт знаки к вниманию, чего я и порываюсь добиться. Ещё говорят, мебель! Я самая лучшая и неповторимая мебель в его жизни.

— Заметь, я не повторяю ход твоей судьбы на каждом шагу и тебе тоже не советую.

— Ты про себя или судьбу? — он, верно, издевается.

— Ни про что. Наше алиби предельно простое и доступное для понимания. И кстати, спасибо, что проводил меня до моего дома, премного благодарен. Я не забуду твоей доброты по отношению к незнакомому человеку, попавшему в беду. — Рука — на груди, мои поэтичные мысли — в душе у Рю. — И спасибо, что привёл и познакомил с близкими тебе людьми, для меня это так много значит.

На словах «близкими тебе людьми» чёрные глаза сменились на более наплевательские, чем прежде. Но мне отчего-то кажется, что Рю в кои-то веки в порядке, с ним всё нормально, и передо мной предстал простой подросток, которому нечем заняться, и тот передаёт мне эстафету, мол, твоя очередь. Значит, я тут батрачу, чуть с ума не сошёл — в прямом смысле, — и мне ещё вести его куда-то надо. Вопиющ…

— Тебе не скучно? — вдруг раздаётся рядом со мной. Именно раздаётся, ибо небезразличный Куросава Рю — что-то новое. И пугающее.

Самое главное, что я узнал о парне с первой нашей встречи, что если ему по-настоящему начхать, то так и есть. Но бывают редкие исключения, в которых Рю чуток раскрывает свою неизвестную доселе сторону, отчего я возвращаюсь к мнению, что из этого пластилина ещё можно кое-что слепить.

Ну что ж, отматываем назад.

— Нисколько, — отвечаю я. — С тобой мне…

Он выставил вперёд ладонь, взывая прекратить.

— Давай без…

— Моей шарманки, — и щёлкнул пальцами в знак победы.

— Понятно, — Рю отвернулся от меня и засобирался удалиться из своей же комнаты. Признаюсь, я выступил бы неблагодарным гостем, позволь ему окончить небольшую перепалку. Рю хоть и ребёнок, я готов разговаривать с ним, как с взрослым. Честно, моя манера меняется от клиента до другого клиента, и мне ничего не стоит принять Куросаву за уважающего себя человека или минимум сознательного.

В конечном счёте, он прошёл через некоторые трудности жизни, и у меня имеются причины немного… Короче говоря, когда заслужит уважительного обращения, пусть и не просит, но до тех пор он тот же мальчишка, который открыл незнакомому дяде дверь в свой дом. Пора платить.

— Хочешь есть? — вытаскивает меня из целого ходя событий.

— Очень смешно.

— Когда ты ел в последний раз?

— Я бы сказал, что два века с лишним назад. Я вкусил жизнь! Не боюсь обсуждать свой возраст. Но, на самом деле, не помню. Иногда я забываю следить за временем. Я люблю считать годы по дням и часам, порой — минутам. Ориентируюсь по ситуации. И то, я не ел никогда. Я родился Проводником.

— Ладно, — Рю сцепляет руки в замок. Как же ему, видимо, скучно, раз пришёл к выводу, что ему ничего не остаётся, кроме как кумекать с предшественником из иного мира. — Ты ведь зачем-то нужен. Какой смысл предупреждать меня о смерти, при этом доставая «клиентов» целые сутки?

— А это мы узнаем после рекламы.

После того как Рю разрешил мне «подышать» свежим воздухом, точнее, одарил меня своим коронным жестом — взмахом руки; я воспользовался этим, выбравшись из дома самым что ни на есть неоспоримо эффектным способом — выходом в окно.

Обидно, ведь Рю даже не подбежал к нему проверить, в порядке ли я.

Но это даже не столько обидно, сколько осознание того, что я не попробую на вкус здешний воздух. Я чувствую, он свежий, окрыляющий, всё вокруг меня абсолютно зелёное. Оттенок зелёного переходит почти к изумрудному в контрасте с наступающим закатом. Облака очень объёмистые и пушистые, голубо-синие где-то там, далеко, они лишь слегка касались бледно-жёлтого цвета, прикрытого от лишних взоров солнца.

И я сделал первый шаг, повернувшись к нему спиной, направившись к холмам, где расположены террасы. Верю, что там меня ждёт сказочное зрелище, а пока есть возможность взвесить все хорошие и неудавшиеся казусы.

Во-первых, (что не имеет вообще никакого дела с Рю) я не переставал вспоминать о неком Ное продолжительный кусок времени, выделенный специально для Куросавы. Я, разумеется, отделял два этих аспекта дум, но одновременно скреплял и был бы рад, если бы нашёл зацепку либо доказательство их связи. Не зря же я встретился с ним именно сегодня. Должно существовать какое-то логическое объяснение всему происходящему, но мне будто мёдом намазана дорога в тупик. Был ли Ной человеком — без сомнений. Или же в мире есть несостыковки, неимоверно сотрясающие мозг, над которыми ломается не какой-нибудь президент, философ, а я, Зрячий Проводник, разбирающийся в мире и его обитателях на уровне психологии, оттачиваемой беспрерывно на протяжении всей своей жизни. Я не могу приводить себя в сравнение с живыми, поэтому это не моё чёртово дело. Но я же зачем-то здесь… Эх.

С помощью подделки, подкинутой мне в автобусе, во мне зародилось ужасающее чувство — сомнение.

А вдруг труп отыщут? Или уже отыскали? Начнут расследование, откопают записи, а завтра натолкнутся на беспощадную реальность. Смерть посчитают за самоубийство, несмотря на записанные показания свидетелей, отрицающих моё присутствие. Патологоанатом так же будет бессилен: любой след, оставленный мной, исчезает бесследно. Несчастный случай? Да, ибо объяснения, доказывающего обратное, никогда и ни за что не отыщут.

Или посмотрим на вопрос с иной точки зрения. Он вообще умер?

Мне по сути нечего волноваться. Тем не менее вышеупомянутое идёт наперекор правилу номер шесть и в тоже время не подчиняется ни одному крошечному пунктику свода правил Проводников.

Я убил… подделку. Это всё, что я скажу.

Что станется со мной — неизвестно. Определённо ничем хорошим для меня. Но я чту правила, благодаря которым не настал хаос. И, скажу по секрету, Проводники «запрограммированы» следовать своду. Мы физически бессильны перед ним. Вот почему с экспериментами способны баловаться лишь представители Третьего типа: мы научились обходить предписание, не нарушая его главного замысла. Каждый клиент — кладезь историй, скрашиваемых наше существование, но от веселья отказываться мы не намерены. Зрячих чаще всего можно встретить, и я однажды был свидетелем их заковыристых игр.