Чтение онлайн

Первую репетицию решили провести завтра, сразу после занятий в кабинете литературы.

ГЛАВА 7

АЛЕНА ЗАВОДИТ ДНЕВНИК

Болеть всегда скучно. Особенно, если ты лежишь в постели, а мама на работе. Вообще-то мама могла бы взять больничный, сама так сказала, но Алена ей не позволила. Не так уж плохо она себя чувствовала. И знала прекрасно — у них вечно не хватает денег.

Если честно, Алена даже радовалась, что эту неделю не придется ходить в садик. Дома куда интереснее.

Алена счастливо улыбнулась: сегодня не нужно выходить на улицу, держась за руку с вечно сопливым Максимкой Кудриным, их всегда ставили в пару. Не нужно после обеда вместе со всеми ложиться спать и лежать целых два часа с закрытыми глазами, чтобы воспитательница Татьяна Михайловна не ругалась. Не нужно притворяться такой как все, выкрикивая хором глупые песенки и считалочки. Не нужно делать вид, что тебя интересуют игры в куклы или возня в песочнице… Многое не нужно!

И всего-то стоило простыть немного и пообещать маме, что она, Алена, не станет лишний раз вставать с постели. И по маминому телефонному звонку выпьет оставленное лекарство. И съест в обед укутанный ее старенькой шубкой куриный бульон. Такой, какой всегда любила: без ничего. Просто крепкий бульон со звездочками моркови, но без картошки и кусочков теста.

А в три часа должна прийти Ира! Мама звонила ей на сотовый, так что Ира пообещала прибежать сегодня пораньше. Сразу после уроков.

Это хорошо, Алене она нравилась. И Петюнчик к Ире привык, уже не смотрел на нее как на чужую. Не сердился, когда Алена изредка про него забывала, играя с няней.

Интересно, Ире дали роль Лизоньки?

Алена протянула руку и взяла со стула мамин подарок — диктофон. Мама специально купила его. Сказала, что слишком редко видит сейчас Алену. Из-за занятий в институте. И очень сильно по ней скучает.

Ведь когда мама приходит, Алена чаще всего спит. И утром они совсем мало вместе. Алене нужно в садик, а маме на работу.

Так она скоро забудет свою единственную дочь! Ведь Алена растет, а мама не замечает. И как она меняется, не замечает. Не знает, о чем Аленка думает и чем занимается. И очень-очень тоскует. Может, маме бросить институт?

Но они обе знали — нельзя. Лучше потерпеть немного, скоро лето. У мамы начнутся каникулы, а потом и отпуск. Они вместе поедут к морю. Алена никогда его не видела.

Реки видела: в Череповце аж две реки, они делят город на районы и через них перекинуты чудесные, красивые мосты. А вот море… Какое оно?

И мама нашла выход — купила два диктофона. Чтобы они с дочерью не стали чужими.

Алена с мамой решили — они будут вести дневники. Не такие, как вели в старину, а вполне современные.

Тем более, Алена не очень любила писать. Буквы у нее получались корявые, наползали одна на другую, спешила она слишком, что ли?

Но говорить — не писать. Алена с мамой будут надиктовывать, что сочтут важным друг для друга. И для себя.

Алена завтра утром вставит мамину кассету и узнает, что интересного мама видела за день, что слышала и о чем думала. А мама вечером возьмет Аленкин диктофон, и ей покажется, что дочь говорит с ней. Хотя сама Аленка будет спать.

Мама очень здорово придумала!

Аленка помедлила, сознавая ответственность момента. Нажала на кнопку и сказала:

—Мам, ты молодец! Я сейчас лежу, и Петюнчик лежит… Нет, он встал и на меня смотрит. Думает — с кем это я болтаю? А я с тобой. Хоть ты сейчас и на работе. Это даже лучше, чем по телефону, правда? Там можно говорить только по делу, чтобы тебя не отвлекать, я понимаю, не бойся.

Мам, я вспомнила про твой отпуск и про море. На что оно похоже, скажи обязательно. Нет, я по телику видела, не думай. И в книжках на картинках. Но это ведь не то, да?

Мам, если Ира мне померит температуру, и она будет нормальной, я порисую, ладно? Совсем чуть-чуть.

Знаешь, я думаю, море как небо. Если их поменять местами, мы не сразу и заметим. Пока-пока!

***

Смешная Аленка! Завела дневник и сияет. Несколько раз заставила Иру прослушать единственную коротенькую запись. Потом вытащила запасную кассету и потребовала, чтобы и Ира попробовала отмечать для себя самое-самое важное в жизни. И в сегодняшнем дне.

Может, так и она поймет что-то о себе и других. Только нужно, чтоб все было честно-пречестно.

Ира фыркнула: легко сказать! У нее язык не повернется произнести то, что она в самом деле думает. Одна мысль — кто-нибудь может случайно наткнуться на кассету и прослушать, бросает в дрожь. Аленке-то хорошо, какие у нее тайны? Малышка!

Ира вообще не верила, что кто-нибудь из взрослых смог бы вести дневник искренне. Нет, записывать сами события, чтобы потом умиляться в старости — это пожалуйста. Да и то не все. Соврал, украл, сподличал, предал, разве о таком напишешь? А уж откровенно выворачивать себя наизнанку…

Нет уж! И себе-то порой кое в чем трудно признаться. Гонишь-гонишь мысль прочь, сам себе противен.

И об этом писать?

Или даже говорить?!

Ира покосилась на Аленку, она опять сидела за столом и рисовала. По счастью, температура у малышки оказалась чуть выше тридцати семи, и Наташа разрешила ей подняться. Попросила лишь проследить, чтобы девочка не переутомлялась.

Это за красками-то!

Перестраховщица Наташа — одно слово. Как и все взрослые. Ладно, хоть встать разрешила, Аленке давно наскучило валяться в постели.

Ира повертела в руках новенький диктофон и с сожалением положила на стол. Нет, она не сможет.

Ира криво улыбнулась и попыталась заставить себя ЧЕСТНО сказать кое-что о себе и других. Хотя бы мысленно.

И мгновенно помрачнела: ну и мразь же она! Это что же получается?

«Я завидую Таньке Мишиной. И всегда завидовала, что уж себе врать. Иногда я радуюсь, что она некрасива и злюсь, что другие этого как бы не замечают».

«Мне нравится Сережка Стрепетов. Я хочу, чтобы он тоже наконец обратил на меня внимание».