Чтение онлайн

– О да! И ты по-прежнему им остаешься… – Я упала на кровать рядом с ним. – Мы бьемся за сковороду. Это абсурд, ведь… Послушай, Джулз, это лишь временное расставание, вот и все. Пока я не разберусь в себе.

– Нет, Ребекка. Мы сможем с этим сами разобраться. Давай проанализируем твои чувства.

– Давай проанализируем, почему ты всегда стремишься все анализировать. Меня тошнит от этой рациональной любви. Животное влечение, вот чего я жажду.

– Я могу стать животным. Я могу измениться!

– О, кажется, я это уже слышала! Все это снова канет в бермудском треугольнике обещаний вместе с «Я буду ходить в спортзал», «Я не буду так много работать», «Я не буду поправлять твою речь на людях…» Пожалуйста, Джулз. Мне нужно время.

– Ты и вправду хочешь променять нашу теплоту, дружбу, близость на…

– Близость? Помнишь, я как-то смотрела, нет ли у тебя трещины в заднем проходе? Вот апогей нашей близости за последний год!

– Мне было больно.

– Да? Мне тоже.

Мы рассмеялись, судорожно и измученно.

– Вот видишь, мы все друг о друге знаем. – В его голосе звучали горькие пораженческие нотки. – Пожалуйста, Бек, не уходи. – Он сжал мне руку. Находиться в одной спальне с моим мужем внезапно показалось мне неуместным и неестественным.

За дверью сигналило такси. Я схватила чемодан и направилась к лестнице.

– Ребекка, откуда в тебе это желание все время быть предметом насмешек и слухов?

Я сгребла в охапку сковородку и оставшуюся половину «Белого альбома».

– Отвечай обдуманно. Помни, я адвокат. Мне нужно всего лишь еще две подписи, чтобы засадить тебя в дурдом.

– О да! Я определенно сошла с ума, если решила тебя оставить, – саркастически заметила я.

– Ты единственная женщина на свете, которая ищет любви без обязательств, известно это тебе?

– Я… я тебе позвоню.

Его лицо стало холодным и бесчувственным.

– Только убедись, что ты находишься достаточно далеко.

Дверь с грохотом захлопнулась, оборвав его последние слова.

Зак ждал меня на пороге своей квартиры в Брик-стоне. Войдя, я повалилась на кушетку, чувствуя вялость и апатию. Они липли ко мне, как нижнее белье прилипает к телу летом. В оконное стекло бился ветер.

– Не могу поверить, что я только что натворила. – Я начала оплакивать собственное мужество. – Я ничего о тебе не знаю. Кроме того, что ты очень молод. И что ты рок-звезда. Я не знаю ничего о рок-н-ролле. Я никогда не имела отношения к подвальной рок-группе. У нас и подвала-то никогда не было. Я никогда не пробовала «кислоту». Знаю, знаю только, что сейчас кислота у меня внутри – я только что бросила мужа ради рок-музыканта. Может, у меня ранняя менопауза? А ты – свежая доза гормонов? Может, ты как пластическая хирургия, разве что не такая болезненная?..

Закери обнял меня, от его прикосновения по всему телу разлились волны желания. Он взял меня на руки и отнес в спальню: картинка с обложки безвкусного романа.

Позже, когда Зак отправился приготовить мне свой любимый напиток – божественную смесь из амаретто, сладкого вермута и джина, – я перекатилась на его сторону кровати и ощутила еще сохранившееся тепло его тела.

Все правильно. Все хорошо… Ощущение как после прыжка с тарзанки…

Когда рушится брак, возникает множество проблем. Самая серьезная, кроме решения вопроса, кто берет на себя заботу о коте, – как делить друзей. Вот почему неделю спустя, когда мы проснулись с онемевшими от бархатистых объятий ногами, я поцеловала Зака в сонные кремовые веки и сообщила, что пора собираться на званый ужин к Вивиан и Саймону.

– Званый ужин? – Он с трудом разлепил глаза. – Это када приходят люди, которых ты ненавидишь, выпивают все т'ое пиво, скуривают всю т'ою траву, валяются на т'оих диванах, остаются у те'я до утра… ну а потом обливают те'я грязью на следующем ужине в гостях у других ребят?

– В принципе, так и есть. Но это традиция. Теперь мы с тобой вместе, и тебе придется привыкать к моим друзьям. Я хочу, чтобы они поняли, что я в тебе вижу. Пришло время расстаться с социальной девственностью.

Итак, я повела Зака через рощу Лэдброк: пара-делающая-все-в-сто-раз-лучше-и-успешнее-чем-любая-другая-пара-во-всей-вселенной жила в самом центре Ноттинг-Хилл-Гейт, где производят лучшие домашние макароны.

– Они будут в восторге от тебя, – подбодрила я его поцелуем.

Саймон в вышитой африканской рубашке встретил нас на пороге четырехуровневой террасы. Он ввел нас в строгое «жилое пространство», отделанное, как и полагается, в холодных серых и кремовых тонах, с полированным светлым полом и минимумом скромной мебели. Даже цветы в горшках выглядели так, словно с ними ежедневно разговаривают.

К своему удивлению, я отметила, что на кофейном столике Саймон разложил книги Бена Окри, Тони Моррисона и Майи Анжелу. Из динамиков доносилась африканская музыка.

На кухне Кейт, Анушка и Вивиан, словно ведьмы из «Макбета», колдовали над тушенной в белом вине рыбой. Зак вошел, и все разговоры прекратились. Увидев Закери, Вивиан завращала глазами, словно жонглер тарелками. На ней был яркий тюрбан, усыпанный бусинками, и огромные серьги, гармонировавшие с кафтаном из пестрого батика.

– Мы так рады, что вы смогли навестить нас в нашем скромном жилище, – сказала Вивиан, выговаривая каждое слово и ведя себя, как продвинутая учительница младших классов. – Я так люблю чернокожих. Я люблю Африку. Меня так и тянет в Африку. Я испытываю такую теплоту и восторг!

Зак внимательно изучал ее: так водители смотрят на инспекторов дорожного движения.

– Вы знаете, один из ваших братьев работает в нашей юридической фирме, – пролепетала Вивиан.

– Э… вообще-то, я единственный ребенок…

– Я вас познакомлю. Он из Нигерии, – пояснила она.

Зак пожал мощными плечами. Возникла неловкая пауза.

– Мне так нравится этот фильм, где играет Дензел Вашингтон, – робко вставила Анушка.

Когда все расселись по своим местам (честно говоря, Вивиан даже на пикниках рассаживала бы людей по именным табличкам, была бы ее воля), я отметила, что каждый из присутствующих одет с намеком на африканский стиль. Началась борьба между их страстной преданностью Джулиану и всепоглощающим желанием доказать, как непринужденно они себя чувствуют в обществе чернокожих. Поэтому в течение нескольких минут гости наперебой рассказывали о том, что они сделали на своем рабочем месте для улучшения положения чернокожих, по ходу пьесы вставляя одобрительные фразы в адрес чернокожих спортсменов.