Америка — как есть
Шрифт:
То, что СПИД обнаружили именно в это время — символично. «Сексуальная революция» тут же сошла на нет. И одновременно по всему миру началось явное, неприкрытое закручивание гаек.
Ужесточилась цензура.
Если в газете появлялась карикатура, изображающая стремительно растущую преступность в городе, преступник всегда изображался белым, хотя белый уличный грабитель в большом американском городе в восьмидесятых годах был явлением чрезвычайно редким.
Особенно усиленно баловались цензурой издания с диссидентской репутацией. Они всегда обвиняли правительство в дискриминации негров и меньшинств.
В этой связи выход в свет романа Тома Вулфа «Костер Тщеславия» выглядел странно.
Писатели, мыслители, газетчики, философы всегда разделены на две неравные группы — те, кого стоит воспринимать всерьез, и все остальные. Те, которых стоит воспринимать всерьез, отличаются особым, всегда индивидуальным способом мышления — то бишь, они не склонны цитировать расхожие фразы и пользоваться мыслительными заготовками, которые машина пропаганды услужливо предлагает массовому потребителю. Такие писатели в восьмидесятых годах были. Большинство их, правда, принадлежало к плеяде пятидесятых-шестидесятых годов. Но все же — они были. Известны их имена и названия их произведений. Что странно — все они, без исключений, являлись безусловными прихожанами храма атеизма. И Воннегут, и Видаль.
Том Вулф начал карьеру в качестве журналиста еще в шестидесятых, постепенно приучая читателей и, что важнее, редакторов, к своему стилю — фельетонно-саркастическому, описывая реальные события, называя имена, специализируясь на жизни в трущобах, но преподнося все это в форме, сильно напоминающей литературный рассказ с большим количеством авторского текста.
Цель любого редактора — поддерживать или увеличивать популярность своего издания, избегая неприятностей — демонстраций протеста, судебных исков, и так далее. Принеси Вулф редактору эссе в своем обычном ключе в самом начале карьеры — и с ним бы не стали разговаривать. Теперь же, после тридцати лет скандальных репортажей, к нему привыкли. Писателям и журналистам за выслугу лет дают особый негласный статус — их рукописи отправляются в набор, не проходя цензурирования. Это означает, что писатель примелькался, известен публике, а бунтов и революций нет, стало быть — опасен он быть не может. Что бы не написали сегодня Воннегут или Солженицын, редактор может быть уверен, что никаких исков в связи с публикацией этих авторов не будет.
Получив такой статус Вулф, расхаживавший по Нью-Йорку в соломенной шляпе и с тростью, подчеркивая свое южно-аристократическое происхождение, написал роман, в котором досталось всем — меньшинствам, большинству, неграм, евреям, феминисткам, англосаксам, богатым, бедным, политикам, полицейским — словом, всем. Роман состоял из непрерывной цепочки трагикомических жанровых сцен, объединенных единым сюжетом. Если бы такой роман подписан был не Томом Вулфом, он совершенно точно не был бы напечатан, а если бы был, то вызвал бы грандиозный скандал. А так — скандала не было. Шума не было. Ничего не было. Через несколько лет по роману сняли уже совершенно скандальный фильм, напичкав его до отказа голливудскими звездами — и фильм прошел незамеченным.
Но и сам Том Вулф не высказывается, или не решается высказываться открыто, в поддержку церкви.
Сама же церковь, прекрасно осведомленная о возможностях литературы, как трибуны, телевидения, как трибуны, кинематографии, как трибуны, предпочитает непостижимым образом на записываться в меценаты. Существует, правда, целая индустрия «христианской» литературы — это серии примитивных по духу и по сюжеты соцреалистических фальшивок. Фильмы с христианской тематикой заведомо и намеренно глупы и уровнем своим соответствуют агиткам для бойскаутов.
В то же время антирелигиозные книги приветствуются Нобелевским Комитетом и Пулицеровской Премией, рекламируются широко и агрессивно. Перечень «культовых» книг… (На самом деле, культовая книга становится таковой вопреки отсутствию поддержки со стороны литературной индустрии, не так ли)… за последние десять лет впечатляет.
«Код да Винчи» — подспудная агитка, то бишь, самая действенная. Ни церковь, ни христианство не подвержены в ней прямой атаке, но рассматриваются вместо этого как артефакты наивного прошлого. Сама личность Христа трактуется с точки зрения сегодняшнего, т. е. «просвещенного» человека, не верящего в глупые сказки.
«Властелин Колец» — языческая по духу и исполнению серия, необыкновенно скучная, кстати говоря. Насаждается почти насильно. Везде рекламы.
«Гарри Поттер» — беспомощная поделка, учащая детей, что колдовство — это хорошо и интересно.
Недавно Пулицеровскую Премию получила пьеса, рассказывающая о том, как некая монахиня расследует дело священника-извращенца. Дело с католическими священниками-педофилами раздули в мировую сенсацию. Будто именно и только в этой профессии находятся педофилы. С тем же успехом можно было бы провести кампанию против астрономов — педофилов среди них не меньше, но больше.
Началось все это, конечно же, не сегодня и не в Америке.
Скорее всего в Англии, в девятнадцатом веке. Затем учения Маркса, Дарвина и Фрейда инспирировали первых атеистических воинов — в России. Усиленная в России зараза поползла обратно в Западную Европу и прочно там укрепилась. В Америке антицерковные движения стали набирать обороты только после Второй Мировой, но победы свои атеисты начали официально праздновать только в конце семидесятых.
Недавно разразился общенациональный скандал, когда кто-то из прихожан храма атеизма обиделся и подал в суд (!) за то, что его дочь, учащаяся в публичной школе, вынуждена — не произносить, нет, но слушать (!!) как другие ученики произносят присягу — с такими словами:
«Я торжественно обещаю хранить верность флагу Соединенных Штатов Америки и Республике, которую он символизирует — единой нации под Богом, неделимой, со свободой и справедливостью для всех».
Дебаты в прессе упирали на то, что слова «под Богом» противоречат Конституции.
(Атеисты намеренно и всегда забывают в своей аргументации, что Конституцию писали люди, глубоко верующие. Также всегда забывается теми, кто презрительно бросается словами вроде «креационизм» и «ненаучно», что все без исключения великие ученые были верующие).
А есть ли сопротивление всему этому?
Да. В Америке — есть. Везде. Даже в правительстве. Это предусмотрено Конституцией (еще раз поклонимся Мэдисону, Джефферсону и компании). Конгресс — не парламент, который можно распустить. Конгрессмены и сенаторы выбираются штатами, каждым штатом свои. И когда на заседании Конгресса один из его членов встает и во всеуслышание говорит, что учение Христа — единственный путь к спасению человечества, единственное, что могут сделать солдаты атеизма — не сообщать об этом заявлении в газетах и по телевидению. А также могут высмеивать Буша-младшего, заявившего, что он каждый день читает Библию, ищет, и иногда находит, в ней ответы на любые вопросы.