Чтение онлайн

До Нью-Йорка аналогичные эксперименты с запретом на употребление табака проводили несколько штатов. В калифорнийском Лос Анжелесе дело кончилось тем, что большинство ресторанной публики переместилось в сторону частных вечеринок у бассейнов (в Лос Анжелесе кругом частные бассейны) и кейтеринг — профессиональное приготовление еды для вечеринки или торжества, с последующей доставкой и обслуживанием) стал очень доходным делом.

Своеобразно среагировали на такой же запрет жители Денвера, штат Колорадо. В Колорадо нельзя курить даже на улицах. Но курят — в барах, повсеместно. И чхали на все запреты.

В Нью-Йорке эпопею довершил приступивший к обязанностям мэра сразу после гибели Близнецов Майкл Блумберг, запретив курить в барах. Общегородской закон подтвержден был дополнительным общештатным — губернатор штата Джордж Патаки подписал дублирующий закон.

Европейские туристы смеялись и возмущались, а некоторые грозились не посещать больше Великий Город — но оказалось, что феномен с запретом — вовсе не американский. Аналогичные законы стали вводиться то в той, то в другой европейской стране. В Ирландии. В Польше. Казалось — уж Франция-то не допустит у себя такого, во Франции люди рождаются с сигаретой в зубах. Но нет — сперва запретили курить на платформах, затем — в ресторанах «быстрого» питания. В некоторых зданиях. На очереди рестораны. В Италии запрет на курение, говорят — самый жестокий в Европе.

Благодаря притоку денег от интернетных компаний, плодившихся в девяностых годах в большом количестве, а также благодаря снижению преступности, городская казна стала вдруг получать неплохой доход. Наконец-то очередь дошла до «модернизации» (а на самом деле ремонта) метро!

Ничего особенно грандиозного не ожидалось — и не произошло. Просто заменили поношенные реле, провода и рельсы, почистили станции, кое-где украсили стены новым кафелем, ввернули лампочки, а по некоторым веткам пустили новые поезда.

Это дало толчок другим начинаниям. Постепенно город стал хорошеть. Улицы стали лучше убирать, тротуары мыть, дома реставрировать. Дело очень портили корпорации, сующие свои щупальца везде и всюду. Частные книжные магазины закрывались — их вытеснил супер-гигант Барнз и Нобл, строивший мега-сторы во всех основных культурных точках города. Два или три этажа, огромные полки с книгами, обязательное кафе, чуть снижены цены. Компания Старбакс, из Сиаттла, штат Орегон, пооткрывала кофейни на всех углах, все на одно лицо — вытеснив районные, десятилетиями державшиеся частные кофики, окончательно устранив понятие общности улицы и района.

Затем в моду вошли японские ресторанчики со стандартным меню. Их сегодня в Нью-Йорке больше, чем в Токио.

Обновили парк автобусов. Новые «гармошки», напичканные компьютерной техникой, со светящимися табло, заменили собой старые, грохочущие железные коробки на колесах.

Несколько очень достойных проектов не реализовалось — по Сорок Второй Улице собирались пустить трамвай, от реки до реки. По Первой и Второй Авеню так и не стартовали первые в истории города троллейбусы.

Много разговоров было о постройке линии метро вдоль Второй Авеню, но реальным этот проект не представляется до сих пор — такие разговоры ведутся с двадцатых годов.

Мэр города Майкл Блумберг — миллиардер, сделавший состояние на информационной «бегущей строке» и новостях (усмешка Призрачного Производства), человек небольшого ума, рассуждает в корпоративно-бюрократических тонах о «бюджете», который нужно поддерживать в правильном «балансе». Честно говоря, все эти перипетии с бюджетом, когда городу Нью-Йорку вдруг не хватает денег, чтобы содержать нужный штат полиции, или платить пожарникам, или работникам метро (и цена на проезд неожиданно подскакивает) — есть дичайший анахронизм. Город — лицо страны, и без Нью-Йорка Америка ничего не стоит, а посему от местной, регионального мышления, администрации его давно пора освободить и взять под федеральный контроль. Никаких бюджетных проблем в Нью-Йорке просто не должно быть. При наличии таковых город следует субсидировать из государственной казны. Все-таки Нью-Йорк — это не Бизмарк, Северная Дакота, знаете ли.

Вернувшиеся со Второй Мировой солдаты стали в срочном порядке заводить многодетные семьи. Во всяком случае, так принято думать и говорить. Поколение, родившееся таким образом, получило кличку бейби-бумеров (от baby boom, взрыв рождаемости). Из этого поколения вышел президент Соединенных Штатов, переехавший в Белый Дом из губернаторского кресла в Арканза, Билл Клинтон.

Мерзостная привычка, введенная в обиход бюрократическими бизнесменами, называть всех ласкательным именем, произведенным от имени, данным при рождении или крещении, стала с некоторых пор очень популярна в Америке. Аристократия стойко сопротивляется (с друзьями и родственниками — полное имя, со знакомыми — мистер такой-то, или мисс такая-то, или миссис такая-то), но все «селебрити», нуворишы, бизнесмены нового поколения, политики — не брезгуют. Таким образом Уильям Джефферсон Клинтон стал Биллом Клинтоном.

В отличие от Бушей старшего и младшего, Клинтон — совершенно всем понятен, никакой загадочности, никакого стиля, никакого блеска.

Во время первой войны в Заливе, Бушу-старшему позвонил суетливый Михаил Горбачев, требуя объяснений и разъяснений. Буш-старший ответил в драматическом (во всех смыслах) стиле:

Мне сейчас некогда, я спешу в театр.

Вне зависимости от политической подоплеки, это — достойный ответ достойного президента, поскольку президенты должны время от времени говорить так, чтобы было интересно потом повторять и цитировать, смеясь ли, возмущаясь ли.

Билл Клинтон за два президентских срока не сказал ничего, достойного цитирования (за исключением логического ляпа на разборе дела его отношений с любовницей Моникой Левински, но это — жалкое подобие, а не цитата). Билл Клинтон приписал себе подъем «экономики» (которая начала «подниматься» благодаря стабилизации обстановки в Ираке и Кувейте и взрыву активности в компьютерно-инетной индустрии, т. е. во времена Буша-старшего еще), снижение преступности (об этом уже говорилось раньше), провел какую-то реформу медицинского страхования, поснимал с «велфера» большое количество людей, которые с тех пор не стали ни преуспевающими, ни счастливыми, послал с благословения ООН войска и авиацию — бомбить Белград, дабы утихомирить сербов, решивших (по глупости и недальновидности), что страны могут самоопределяться и заниматься геноцидом без разрешения империй, попался с мисс Левински, поиграл на саксофоне, поучаствовал в скандале с инвестициями… кажется, это все. Ах нет, еще устроил Ицхаку Рабину и Яссеру Арафату встречу, на которой они пожали друг другу руки (и получили после этого Нобелевскую Премию Мира).

Поэтому скандал с Левински — и есть самое интересное в восьмилетнем правлении Клинтона. И, очевидно, самое важное. Как всегда, самое важное интерпретируется неправильно, и основные аспекты игнорируются.

Что ж такого сделал негодяй Клинтон, и почему его вообще об этом посмели спросить в лоб?

Вроде бы расследовалось именно дело с инвестиционными махинациями, и глава комиссии задал вроде бы не относящийся к делу вопрос — а не было ли у вас, господин Президент, сексуальных отношений со стажеркой в Белом Доме Моникой Левински? И Клинтон под присягой сказал, что не было.