Чтение онлайн

Или хуже того.

Тем не менее, Зевандер не мог отрицать радость, которую он испытывал, наблюдая за ней. Непоколебимая решимость в ее глазах, которая заставляла его тело напрягаться самым раздражающим образом.

Дверь с грохотом распахнулась, и он обернулся, чтобы увидеть Рыкайю, стоящую в дверном проеме, задыхающуюся от бега.

– Зевандер! Иди! Маэвит!

– Что случилось?
– Странно, как в этот момент все его мышцы напряглись.

– Бранимир похитил ее!
– В голосе Рикайи слышался чистый ужас.

Поставив стакан на стол, Зевандер вскочил на ноги и пересек комнату. Он помчался по коридору и по лестнице в Большой зал, а затем по другому коридору к лестнице, ведущей в подземелье.

По дороге Рикайя рассказывала о том, что она видела, и с каждым шагом ее голос становился все более истеричным.

Я несла ей таз и губку, чтобы она могла умыться, и увидела, как один из его пауков затащил ее внутрь! Думаешь, он причинит ей вред?

Зевандер не осмелился даже представить себе такое, и эта картина пронзила его горячей волной ярости.
– Нет, — сказал он ради своей сестры. Оказавшись в подземельях, он направился к месту, где Долион склонился над дверью.

– Я попытался наложить заклинание паралича, но он, похоже, устойчив к нему.

Игнорируя пожилого мужчину, Зевандер взялся за дверную ручку и напряг все мышцы, пытаясь поднять ее. Она не сдвигалась с места. Зарычав, он сделал шаг назад и вызвал черное пламя на ладони. Он вытянул руку, направив пламя к двери, как лассо, которое зацепилось за якорь. Несмотря на сопротивление, оно распахнуло дверь со скрипом петель, и Зевандер поднял зеркало, направляясь к отверстию.Он опустил зеркало в камеру Бранимира, повернув его мимо горящего подсвечника — к двум фигурам, сидящим у дальней стены. И звук, донесшийся снизу, пронзил его сердце. Песня, которую он помнил из каких-то далеких воспоминаний, которые он не мог определить. Ангельский голос, который трогал его душу. Самый красивый звук, который он когда-либо слышал.В отражении зеркала Бранимир лежал на коленях у Маэвит, а она нежно гладила его по лицу. Впервые за столетия его брат выглядел совершенно умиротворенным. Вид их вместе вызвал в нем глубокую печаль и еще что-то. Ревность? Он не мог определить свои эмоции. Бранимир всегда вызывал у него только жалость.

Его брат запрокинул голову назад и, увидев зеркало, испустил шипение и отступил от девушки.

– Нет, постой!
– Маэвит протянула к нему руку, когда он отступил в тень.

Отложив зеркало, Зевандер спустился по лестнице, и когда она повернулась к нему, он щелкнул пальцами.
– Иди.

– Нет, — сказала она, и проклятая ее упрямая натура и вызов в ее голосе, который заставил его кровь закипеть.
– Почему он заперт здесь?

– Это его выбор.

– Ты лжешь.

– Нет, — прохрипел Бранимир.
– Это правда. Иди с ним.

Смущенная, она перевела взгляд с одного брата на другого.
– Пойдем со мной. Тебе не нужно запираться здесь.

– МАЭВИТ, — предупредил Зевандер.
– Иди. Сейчас же.

Когда она не подчинилась его приказу, Зевандер послал в нее поток энергии, который поднял ее с земли.

Бранимир зарычал из угла, где он притаился.

– Останься, — прорычал Зевандер в ответ. — Или я пошлю тысячу ядовитых ударов в твое сердце.
– Как только слова сорвались с его губ, он пожалел о них. Давно он не угрожал брату таким образом.

Он осторожно поставил Маэвит на ноги и призвал ее подойти к нему.

Она бросила взгляд на Бранимира, а затем направилась к лестнице, не удостоив Зевандера ни одного взгляда, пока поднималась по ней.

Вздохнув, Зевандер последовал за ней и, выйдя из камеры, закрыл дверь, закрепив цепь.
– Ты будешь спать в одной из комнат в башне.

– Кто он?

— Наш брат, — ответила за него Рикайя. — Бранимир.

— Почему ты... Почему ты запер его там? Это... жестоко.

— Ты не знаешь его и не знаешь, на что он способен, — резко ответила Рикайя.

– Рикайя, может, ты дашь нам минутку и уберешь разбитый фарфор?
– Голос Зевандera оставался спокойным, несмотря на ярость и адреналин, бурлящие в нем. И тогда ему пришло в голову, что в его венах пульсирует еще что-то, хотя он не мог точно определить, что именно вызывало в нем такое беспокойство. Это было не просто ревность. Что-то более глубокое. Более мрачное.

Обладательное.

Вид Бранимира, лежащего у нее на коленях, запутал его мысли в раздражающей смеси гнева и обиды.

– Хорошо. Я говорила тебе, что это плохая идея — приводить ее сюда.
– Рикайя развернулась и побежала по коридору к разбитому умывальнику, лежащему перед камерой Маэвит.

Долион последовал за ней, оставив Зевандера и Маэвит стоять у запертой двери.

– Что с ним случилось?
– спросила она.

Зевандер повесил зеркало обратно на крючок.
– На нас лежит одно и то же проклятие.
– Он увидел свое отражение в зеркале и понял, что в спешке, направляясь в подземелье, не потрудился закрыть лицо.

– Но ты… ты не похож на него.

– Бранимир прошел ритуал, когда был намного старше. Я был младенцем и не испытал столько побочных эффектов.

– Но у тебя есть некоторые, — сказала она, явно заметив шрам на его лице и гротескные вены, вытекающие из него.

– Да. Возможно, его судьба станет и моей.

– Зачем держать его там?
– В ее голосе слышался укоризненный тон, и хотя он не мог ее за это винить, это все равно раздражало его.

Он колебался, отвечать ли на ее вопросы. В конце концов, это не его дело. Это она забрела туда, куда ее не приглашали. Но по причинам, которые он не мог объяснить, ему не нравилось, что она видит его в таком свете. Это беспокоило его.
– Он хочет скрыться. Это не мой выбор.

– Как он ест? Как он живет там, внизу?

– Его создания обеспечивают его.

Она фыркнула, оглянувшись на дверь.
– Думаю, я бы сошла с ума, если бы каждый день была заперта в этом темном месте. Но если это его выбор...

– Почему ты спустилась туда? — спросил он, стиснув зубы, и новая волна гнева пронзила его.

– Меня привел... огромный паук, который оставил след из безделушек, в том числе и ключ.

Казалось, пауки стали умнее. Привлекли ее либо самостоятельно, либо по приказу Бранимира, он не мог сказать. Но для чего? «Желание найти лекарство и позволить ему дожить оставшиеся годы в мире уходит на второй план.