Ангельская месть
Шрифт:
Я сидела на бежевом диване в большой пустой комнате. Ждала – точно так, как они мне сказали. Я изо всех сил пыталась дышать, так как мой подбородок дрожал, а грудь поднималась и опускалась от неровных вдохов. Грудь горела, а перед глазами все расплывалось.
Я плакала – по крайней мере, мне так казалось. Оглядываясь назад, я чувствую, что у меня случилась паническая атака.
Милая женщина, с которой я познакомилась ранее, вернулась в комнату. Она была хорошенькой; длинные каштановые волосы и зеленые глаза, такие же, как у меня. Она говорила по-испански. Я хотела бы, чтобы она была моей мамой.
Когда она увидела, что я плачу, она опустилась передо мной на колени. Она обхватила мое крошечное красное личико своими мягкими ладонями и вытерла мои слезы.
— Перестань плакать. Ты должна быть сильной. Никогда и никому не позволяй видеть, как тебе больно.
Я кивнула. Она улыбнулась. Я попыталась улыбнуться в ответ.
Мое дыхание постепенно стало более нормальным.
Она отпустила мое лицо и сжала мои маленькие грязные ручки в своих.
— Теперь ты в безопасности, ангел.
7 лет
Руиз солгала.
И вот я здесь, все еще в дерьмовой системе приемных семей Нью-Йорка, каждый день борюсь за выживание.
Я оглядела знакомую бежевую комнату. Мой взгляд упал на мои руки в синяках. Я опустила рукава.
— Ты не можешь продолжать в том же духе, Мария. — вошла Руиз и, вздохнув, села напротив меня на потертый диван и принялась листать свои папки.
Наверное, это будет мой тридцатый раз, когда я покину приемную семью.
Я всегда была бегуном.
— Что на этот раз было не так?
Они пытались прикоснуться ко мне. Причинили мне боль. Ударили меня.
Я скорее умру, чем позволю им.
— Мне не понравилась моя комната. — Ложь прозвучала естественно, но синяки на моем теле горели под мешковатой одеждой.
Никто никогда ничего не видел. Я бы этого не допустила.
Никогда и никому не позволяй видеть, как тебе больно.
Я мысленно усмехнулась. В одном она была права.
— Ты же знаешь, что можешь поговорить со мной, правда? — Руиз смотрела на меня грустными глазами. Несмотря ни на что, я знала, что она хотела для меня только лучшего. Она просто не могла позаботиться обо мне сама, поскольку едва могла позволить себе жить самостоятельно.
Я приподняла уголок губ, пытаясь улыбнуться. — Я знаю.
Она вздохнула, закрыла папку и встала. — Я пойду поищу тебе новое жилье. Подожди здесь. — Она повернулась, чтобы уйти, но остановилась в дверях, чтобы оглянуться на меня. — И не убегай больше. — Она ткнула в меня пальцем. — На этот раз я серьезно, Перес.
Я только ухмыльнулась в ответ.
Она раздраженно вздохнула и закрыла дверь, снова оставив меня одну.
— Привет. Я Наталья. Как тебя зовут?
Оглянувшись через плечо, я встретилась с парой небесно-мягких карих глаз. Они принадлежали девушке примерно моего возраста. Рыжевато-светлые волосы струились по ее плечам поверх розовой ткани зимнего пальто.
Сейчас декабрь и мой первый день в приюте Бронкса. На этот раз Руиз действительно превзошла саму себя. Я не смогу убежать отсюда; по крайней мере, не тогда, когда над нами кружат пятидесятилетние ястребы. Позже я выросла и мне стал нравиться сиротский приют, но только из-за занятий боксом, которые проводились каждый вечер.
— Мария, — ответила я, прежде чем отвернуться.
Я сидела на скамейке, прижав колени к груди, костяшки пальцев побелели. Ледяной ветер обжигал мои раскрасневшиеся щеки, и я провела языком по обветренным губам. Шел снег. Теперь у меня нет возможности сбежать.
По крайней мере, у меня есть крыша над головой.
— Приятно познакомиться, Мария. — Девушка села рядом со мной – так близко, что от прикосновения мне стало теплее. — Сколько тебе лет?
— Семь.
— Мне девять. — Она вздохнула и, слегка нахмурившись, огляделась. — Как долго тебя не было дома?
— С тех пор, как я себя помню. Ты? — Я выпрямилась и повернулась к ней.
— Я тоже. Но я не останусь надолго. — Она быстро взглянула на меня, как будто хотела заверить меня, а не себя. — Моя мама вернется за мной.
Даже тогда я знала, что это неправда. И я была права, потому что она не вернулась.
— Это мило. — Я все равно улыбнулась. По какой-то причине мысль о том, чтобы сделать что-нибудь, чтобы приглушить ее улыбку, пронзила мне грудь.
— Откуда ты? — Она улыбнулась шире, полностью повернувшись ко мне и скрестив ноги на холодной деревянной скамейке.
— Я выросла здесь, в Бронксе...
— Я тоже, — перебила она меня.
Я рассмеялась, прежде чем продолжить: — Но я родилась в Пуэрто-Рико. А как насчет тебя?
— Мама говорит, что мы итальянцы. Ты хочешь быть друзьями? — Она положила свои холодные руки на мои грязные. Я посмотрела вниз: ее розовое пальто так отличалось от моего черного, но цвета как нельзя лучше подходили друг другу.
У меня не было друзей. Я меняла жилье и школу каждые несколько недель, так что ничего не задерживалось.
Я посмотрела на нее с широкой улыбкой. — Да.
— Хочешь поиграть в принцесс?
— Да! — Я взвизгнула, когда мы обе вскочили и побежали к качелям.
После этого мы стали неразлучны. Наталья была единственной, кто когда-либо видел настоящую меня, и я была единственной, кто умер бы, защищая ее.
14 лет
Мое волнение было таким же явным, как несовершенство кожи Натальи. Было начало сентября, и мой первый день в аду старшей школы, и хотя мне было абсолютно наплевать на то, что я посещаю, я рада проводить больше времени с Натальей, которая только что перешла в выпускной класс.