Чтение онлайн

Что касается многострадального сельского хозяйства, то тут дела обстояли далеко не таким радужным образом, как в оборонке и спорте. Однако и здесь намечались некоторые сдвиги в положительную часть спектра — погода в 85–88 годах сыграла за нас, поэтому валовые сборы зерновых устойчиво стали превышать 200 миллионов тонн, а в самом благоприятном 87 году даже достигли отметки в 250 миллионов. Благодаря чему наконец-то удалось сократить закупки по импорту, они упали до 15–17 миллионов тонн. В Узбекистане после расследования хлопковых махинаций были установлены реальные цифры урожаев хлопка, в районе 4 миллионов тонн. А в южных регионах России и Украины стартовало масштабное расширение посевов технических культу, подсолнечника, сои и рапса. Подсолнечное масло очень неплохо покупалось иностранными партнерами, в основном Турцией, Индией и Ближним Востоком, что приносило дополнительную валютную выручку государству. И Михаил Сергеевич Горбачев, как ответственный за это направление работы, пребывал в фаворе, но никаких новых попыток занять высшую должность в стране более не предпринимал — видимо, ему хватило одного раза.

Теперь о национальном вопросе… он, как и квартирный вопрос в раннем Союзе, испортил отношения очень многих людей в нескольких поколениях. После неудачной попытки решить его с наскока в 85 году Романов решил притормозить и не форсировать ситуацию. Но все руководители нацреспублик, замешанные в неудачной попытке переворота, естественно, лишились своих постов. Исправление Конституции в части отделения республик решили отложить на неопределенный срок. Однако некоторое перераспределение в бюджетах союзных республик все же было произведено, в пользу России и особенно в части многострадального Нечерноземья. Плюсом к этому поменялась также и политика установления твердых цен на продукцию сельского хозяйства — мандарины с персиками уравняли с пшеницей и рожью. Благодаря чему кавказские республики перестали получать бесконтрольные прибыли.

И о пресловутых джинсах — две ивановские швейные фабрики плюс одна казанская наладили бесперебойный выпуск этой одежды восьми разновидостей. Торговые марки на них, конечно, клеились не Ли и не Суперрайфл, а Сокол и Орел (решено почему-то было использовать линейку хищных птиц), но народ быстро распробовал новинку. Цены на наши джинсы были немного выше, чем на стандартные брюки, но тем не менее в разы меньше, чем у спекулянтов, от 70 до 120 рублей. Кроме того, на уровне Политбюро было принято решение начать массовую штамповку дисков различных иностранных музыкальных коллективов и солистов, популярных в нашей стране. Миллионными тиражами были выпущены диски-гиганты Майкла Джексона, Уитни Хьюстон и Тины Тернер. Цена на них также была выше, чем на обычные советские пластинки, не 2–15, но у спекулянтов они почву из-под ног выбили — 7–10 рублей это совсем не 100–150.

И об очередях, наконец, об этом биче советского быта, отнимавшем у народа добрую четверть времени всей жизни. Нет, они не пропали, конечно, по щучьему велению все проблемы решаются только в сказках. Но кратное уменьшение как общего числа очередей, так и средней их длины, было, как говорится, налицо. Сыграли свою роль кооперативы и артели, открывшие достаточное количество торговых точек на всей территории страны. Цены там, конечно, слегка кусались, но и средние зарплаты в стране не так, чтобы быстрыми темпами, но росли — со 165 рублей в последний черненковский год до 225 в 87 году.

Проект поворота северных рек в Среднюю Азии зарубили полностью и бесповоротно, немалое количество руководителей, лоббировавших его, лишились своих теплых мест в министерствах и ведомствах. А вместо этого была запущена масштабная программа мелиорации Нечерноземья и орошения засушливых южных регионов России — от Астрахани до Ростова. Немедленного эффекта эта программа, конечно, не давала, однако имелись веские предпосылки кратного увеличения урожаев в этих краях в ближайшие 5–10 лет.

Ракетоноситель Энергия благополучно вывела на окололунную орбиту два советских орбитальных модуля, один из которых вскоре был сведен, а второй продолжал крутиться на высоте около сотни километров в перигее. Во второй экспедиции причем участвовал первый китайский космонавт (тейконавт) Ян Ливей. Высадка на лунную поверхность была отложена в связи с некоторыми возникшими сложностями — срок этой высадки был перенесен на лето 89 года.

5 декабря 85 года, Армения

Романов решил лично убедиться на месте, как продвигаются работы по предотвращению последствий спитакского землетрясения. Его сопровождал Предсовмина Воротников, секретарь Совбеза Примаков и министр обороны Соколов.

— Так какую легенду вы там придумали, Евгений Максимович? — спросил Романов у Примакова, когда они еще находились в правительственном самолете ИЛ-62М, ранее принадлежавшем Леониду Ильичу (Андропов и Черненко по воздуху не путешествовали в связи с неважным состоянием здоровья).

— Институт геофизики Академии наук, — начал отвечать тот, — сделал обоснованный прогноз о возможности землетрясения в этот вот регионе… в связи с чем необходима временная эвакуация на короткий промежуток времени. Больше ничего не придумалось.

— А этот институт… он в курсе, что чего-то спрогнозировал?

— Конечно, Григорий Васильевич, все мероприятия по созданию достоверной информационной картины проведены в необходимом объеме — назначены ответственные лица и даже под них организована спецлаборатория.

— Они ведь наверняка будут востребованы, эти лица, — продолжил Романов, — сразу после нашего события… интерес наших, да и мировых СМИ предсказать очень легко.

— Мы работаем над этим вопросом, — ответил Примаков, — думаю, что проведения одной-двух пресс-конференций с участием иностранных корреспондентов будет вполне достаточно. Это при условии, что все пройдет по плану, конечно.

— А что может пройти не по плану?

— Например, не будет никаких подземных толчков, — выдал логичную мысль Примаков, — или все же будет, но недостаточной силы… или в другое время или в другом месте — сами же знаете, насколько непредсказуемы силы стихии.

— Ну тогда не придется организовыватьпресс-конференции, только и всего, — рассеянно ответил генсек, после чего разговор сам собой увял.

ИЛ без проблем приземлился в Звартноце и подрулил к левой половине аэровокзала. Где уже выстроилась вся местная партийно-хозяйственная верхушка. Романов поздоровался с первым секретарем Демирчяном, после чего кавалькада черных Волг отвезла всех с здание ЦК.

— Григорий Васильевич, — осторожно начал интересоваться Демирчян еще в машине, — может быть меня хотя бы немного введут в курс дела? Почему такой аврал, зачем эвакуировать целые города?

— К сожалению. Карен Серобович, — отвечал ему генсек, — всех деталей я открыть не могу по соображениям секретности. Открытую информацию вы знаете — предупреждение о сейсмической активности.

— Дело в том, что Армению постоянно трясет, — сказал Демирчян, — у нас тут привыкли к этому. И никаких масштабных действий на моей памяти не предпринималось…

— Значит, Карен Серобович, — ответил ему Романов, сжав губы, — сейчас ситуация вышла за рамки обычного… поверьте — никто ничего лишнего не делает… и вы сами убедитесь в этом меньше, чем через сутки.