Чтение онлайн

— Умань еще научит Париж новым танцам!

Танцы, а вернее, сплошная неугомонная скачка затянулась далеко за полночь.

Чадили от жары и духоты смененные в очередной раз свечи. Окна были распахнуты, но в зале не становилось прохладнее. Вразнобой играли уставшие музыканты. Гул голосов, прежде дружный, мощный и слитный, разорвался, рассыпался, плескал волнами, разрывался пьяными вскриками шляхты. Лишь два человека с завидным постоянством продолжали начатое с вечера дело: неслась в нескончаемом танце, меняя усталых кавалеров, Анжелика, да жадно работал челюстями прожорливый лысый монах.

Закончился еще один тур бесконечного танца. Сопровождаемая обступившими ее кавалерами Анжелика подошла к окну, надеясь перевести дыхание. Жадно вдохнула прохладный воздух и… замерла. За окном белыми призраками стояли запряженные в карету кони. Неясная фигура темнела на козлах. «Что это значит?…»

— Пани маркиза! Умру, но не встану от ваших прекрасных ножек! Еще один танец! Со мной! — упал перед ней на колено молоденький офицер.

С натугой, фальшивя, заиграли музыканты, и вновь волна танца увлекла измученную Анжелику.

«Что это может быть? Знак? Сигнал? — думала она, рассеянно улыбаясь на комплименты танцующего с нею офицерика. У входа она вдруг заметила Мигулина. Он стоял, скрестив руки на груди, не выделяясь из толпы молодых поляков и казачьих сотников из войск Ханенко. На нем был новый синий костюм со шнурами на груди и откидными рукавами, подпоясанный широким красным кушаком.

Граф Раницкий, вырываясь из рук неотступно следовавшего за ним Пршенчучкевича, нетвердым шагом направился к дверям и чуть не налетел на казака.

— Ты?

Мигулин просиял, обнял и поцеловал графа, развернул его, взяв за плечи, и подтолкнул к пану Пршенчучкевичу.

— Стась! А бабка по линии твоей благословенной матушки?…

Граф, опомнившись, вырвался из рук своего сизо-рылого друга и выхватил из ножен саблю. Но Мигулина уже не было, и удар сабли пришелся по притолоке двери.

— Эге, брат! Допился! — воскликнул Пршенчучкевич. — Померещилось? А ну-ка, выпьем для просветления ума. Гей, хлопец! Кубок!..

Граф, все так же сжимая саблю, осушил кубок. Его повело.

— О! Тебя что-то влево заносит, — развел руками рыцарь герба «Бочка в волнах». — Выпьем для равновесия! Хлопец! Еще кубок!..

— Мне надо переодеться, — сказала Анжелика подошедшему к ней после танца Рушичу. — Здесь так душно…

— С нетерпением ждем вашу милость, — склонился полковник. — Умоляю вас, пани маркиза, — недолго. Каждая минута в вашем божественном обществе…

Не дав ему договорить, Анжелика упорхнула вверх по лестнице.

Четверка запряженных в карету лошадей все так же белела за окнами. «Это сигнал! Пора! «Но надо было сделать так, чтоб ее не хватились. Анжелика наскоро связала в узел свои платья и выкинула в окно. От кареты отделилась темная фигура и подобрала узел. «Да, это сигнал!».

Стиснув зубы, изо всех сил сдерживая нервную дрожь, Анжелика переоделась в отложенное заранее платье, черное с золотом и зеленой вышивкой по подолу, очень открытое. Это было лучшее из всего, что у нее осталось. Она задержалась на несколько секунд у двери, закрыв глаза, прошептала слова молитвы и, рывком распахнув обе створки, появилась в зале. Призывно улыбнувшись Рушичу, она величественно спустилась в толпу охваченных новым взрывом энтузиазма молодых офицеров. Глаза этих господ горели неподдельным восхищением.

Комплименты посыпались один цветистее другого. Отвечая на них и расточая улыбки, Анжелика краем глаза наблюдала, как встал и, раздвигая толпу, направился к ней побагровевший Рушич.

— Я боюсь, не задумал ли… — шепнула она, выждав момент, на ухо одному офицерику и указала глазами на подходившего полковника. — Защитите меня, господин офицер…

Офицер, гордо подбоченясь, заступил дорогу Рушичу. Тот сначала не понял, потом побагровел еще больше.

— Дорогу, пан поручик!

— Ни с места, пан полковник! — звонко ответил юный офицер.

— Дорогу!.. — проревел взбешенный Рушич и вдруг схватил офицерика за грудки, оторвал его от земли и со страшной силой швырнул в окно.

Проваливаясь в темноту, поручик успел послать Анжелике воздушный поцелуй. И сразу же другой, такой же юный и надменный, встал на его место, закрывая собой Анжелику:

— Вето!

— Что?! — Рушич потащил из ножен саблю.

Лезвие с визгом и скрежетом полоснуло по лезвию. Кто-то метнулся в ноги Рушичу, кто-то повис на плечах у поручика. Дважды бабахнули из пистолетов. Огромная люстра под потолком рывком накренилась — один из шнуров, поддерживающих ее, был перебит, посыпались свечи. Появившийся как из-под земли Мигулин крикнул по-польски:

— Не отдадим вельможную пани в лапы старого козла Рушича. На руках в карету отнесем!..

Несколько молодых офицеров, сверкнув глазами, подхватили Анжелику на руки и как перышко повлекли из зала.

— Прикажите, вельможная маркиза, и век будем носить вас на руках!

Мгновение — и она в карете. Молодые офицеры бросились к лошадям и смешались с несколькими казаками конвоя. Мигулин дал знак. Карету дернуло. Неплотно прикрытая дверца распахнулась, и в глаза Анжелике бросился умиравший на колу Северин, его запрокинутая, обращенная к небу голова.

Высовываясь, чуть не вываливаясь из кареты, Анжелика указала Мигулину невольным взмахом руки на Северина. Казак молча выхватил из-за кушака нож и метнул его через площадь. Голова казнимого дрогнула и бессильно упала на грудь.

Заторопившиеся казаки и смешавшиеся с ними молодые офицеры поскакали, обгоняя карету. Оглушенный падением из окна поручик приподнялся из площадной пыли и прощально взмахнул вслед рукой:

— Прощайте, милая маркиза! Адью!

Глава 13