Чтение онлайн

— Да, — отвечал Аллэн. — Эта разбитая статуя не что иное, как фарфоровая пастушка, которую я уронил с камина в гостинице, когда я звонил в колокольчик, чтобы подавали ужин. Как хорошо у нас идет, не правда ли? Это все равно что отгадывать загадку. Теперь ваша очередь, Мидуинтер.

— Нет, — возразил доктор, — теперь моя очередь. Я предъявляю притязания на окно, цветник и луг, как на мою собственность. Вы найдете длинное окно, мистер Армадэль, в смежной комнате. Если вы посмотрите в окно, вы увидите цветник и луг, а если сделаете усилие над вашей чудной памятью, вы припомните, что вы обратили особенное внимание на мое красивое французское окно и мой хорошенький цветник, когда я вез вас и вашего друга в Порт Сент-Мэри вчера.

— Совершенно справедливо, — отвечал Аллэн. — Но как же дождь, который я видел во сне? На прошлой неделе не было ни капли дождя.

Гаубери колебался. Газета, оставшаяся на столе, попалась ему на глаза.

— Если мы не вспомним ни о чем другом, — сказал он, — посмотрим, не можем ли мы найти дождь там, где мы нашли пруд.

Он внимательно пересмотрел выписки.

— Нашел! — воскликнул он. — Тут описывается дождь, упавший на страдавших жаждой австралийских путешественников и оставшийся в вашем воспоминании, когда вы читали вчера вашему другу эти выписки. Видите, мистер Мидуинтер, в этом сновидении смешались, по обыкновению, отдельные впечатления от случившегося наяву!

— А вы можете отыскать наяву впечатления, которые объяснили бы человеческую фигуру у окна? — спросил Мидуинтер. — Или мы должны пропустить тень мужчины, как мы уже пропустили тень женщины?

Он задал этот вопрос вежливо, но в тоне его голоса чувствовался сарказм, неприятно поразивший слух доктора и в одно мгновение взбудораживший в нем дух противоречия.

— Когда вы подбираете раковины на берегу, мистер Мидуинтер, вы обыкновенно начинаете с раковин, лежащих ближе к вам, — возразил он. — Мы теперь подбираем факты и берем прежде те, которые полегче. Пусть тень мужчины и тень женщины станут рядом. Мы не потеряем их из виду, обещаю вам. Все в свое время, любезный сэр, все в свое время.

Он тоже говорил вежливо, но саркастически. Краткое перемирие между оппонентами уже кончилось. Мидуинтер многозначительно возвратился на свое место, к окну. Доктор тотчас повернулся спиной к окну еще демонстративнее. Аллэн, никогда не оспаривавший ничьего мнения и не заглядывавший в глубину причин чужих поступков, весело барабанил по столу ручкой ножа.

— Продолжайте, доктор, — сказал он. — Моя чудная память свежее прежнего.

— Точно? — сказал Гаубери, опять возвращаясь к рукописи. — Вы помните, что случилось, когда мы с вами разговаривали с хозяйкой у буфета вчера вечером?

— Разумеется! Вы подали мне рюмку с грогом, которую трактирщица только что налила для вас, а я был принужден отказаться, потому что, как я вам сказал, вкус водки всегда вызывает у меня тошноту и слабость, с чем ни была бы она смешана.

— Точно так, — подтвердил доктор. — И это самое обстоятельство воспроизведено во сне. Вы видите тень мужчины и тень женщины вместе на этот раз. Вы слышите, как льется жидкость (водка из трактирной бутылки и вода из трактирной кружки); рюмку подает женская тень (трактирщица) мужской тени (мне), мужская тень подает рюмку вам (точь-в-точь как я), а слабость, которую вы мне описали, последовала за этим надлежащим образом. Мне неприятно сравнивать эти таинственные видения, мистер Мидуинтер, с такими жалкими и не романтическими оригиналами, как женщина, которая содержит гостиницу, и мужчина, который снабжает лекарствами провинциальный округ, но сам друг ваш скажет вам, что рюмка с грогом была приготовлена трактирщицей и перешла к нему через мои руки. Мы объяснили тени совершенно так, как я предполагал, и нам остается теперь только объяснить — а это можно сделать в двух словах, — каким образом они явились во сне. Воображение спящего после тщетных попыток отдельно воспроизвести те впечатления о докторе и трактирщице, которые наяву являлись вместе, пошло по настоящему пути и воспроизвело доктора и трактирщицу, как и следовало, вместе. Вот вам и все! Позвольте мне возвратить вам рукопись с благодарностью за ваше полное и поразительное подтверждение рациональной теории о сновидениях.

Сказав эти слова, Гаубери возвратил рукопись Мидуинтеру с безжалостной вежливостью победителя.

— Удивительно, ни одного пункта не пропущено с начала до конца! Клянусь Юпитером! — вскричал Аллэн с благоговением неведения. — Какая вещь — наука!

— Ни одного пункта не пропущено, как сказали вы, — самодовольно заметил доктор, — а между тем я сомневаюсь, удалось ли нам убедить вашего друга.

— Вы не убедили меня, — сказал Мидуинтер, — но я все-таки не беру на себя смелости уверять, что вы ошибаетесь.

Он говорил спокойно, почти грустно. Страшное убеждение в сверхъестественной причине сновидения, убеждение, от которого он старался освободиться, опять овладело им. Весь его интерес к аргументам доктора истощился, вся его чувствительность к реальности и доказательности этих аргументов пропала. Если бы дело шло о другом человеке, Гаубери смягчила бы такая уступка, какую теперь его противник делал ему, но он так искренно ненавидел Мидуинтера, что не мог оставить его спокойно пользоваться своим собственным мнением.

— Вы соглашаетесь, — спросил доктор еще задорнее прежнего, — что я проследил каждое событие в сновидении до соответствующего ему впечатления наяву на воображение мистера Армадэля?

— Я не имею желания отрицать, что вы-то сделали, — покорно сказал Мидуинтер.

— Я сличил тени с их живыми оригиналами?

— Вы сличили их к полному удовлетворению моего друга и собственному вашему, но не к моему.

— Не к вашему? А вы можете сличить их?

— Нет, я могу только ждать, пока живые оригиналы обнаружатся в будущем.

— Вы говорите как оракул, мистер Мидуинтер! А теперь вы имеете какое-нибудь понятие о том, кто эти живые оригиналы?

— Имею. Я думаю, что наступающие события обнаружат, что оригиналом тени женщины будет одна особа, с которой друг мой еще не встречался, а оригиналом тени мужчины буду я сам.

Аллэн хотел что-то сказать, доктор остановил его.

— Поймем друг друга яснее, — сказал он Мидуинтеру. — Оставим пока в стороне вопрос о вас самих и позвольте мне спросить: каким образом оригинал тени, не имеющей никаких отличительных признаков, можно отыскать в живой женщине, которую ваш друг еще не знает?

Румянец выступил на лине Мидуинтера. Он начинал чувствовать, что логика доктора сражала его беспощадно.

— Ландшафт в сновидении имеет отличительные признаки, — отвечал он, — и в этом ландшафте живая женщина явится, когда ее увидят в первый раз.

— То же самое случится, я полагаю, — продолжал доктор, — с мужской тенью, в которой вы настойчиво видите самого себя. В будущем вы будете соединены со статуей, разбитой в присутствии вашего друга, с длинным окном, выходящим в сад, и с проливным дождем, который будет бить в стекла. Вы говорите это?