Артистка, блин!
Шрифт:
— Придумаю, не вопрос!
— Борис Аркадьевич, это было красиво! — сказал кто‑то.
— А какое я получил удовольствие!
— Он теперь пакостить начнет…
— Кому? Мне? Я его не боюсь!
— Не посмеет! — заявила Айгуль.
— Ты что, в самом деле все записала? — полюбопытствовал Семен Романович.
— Ага, на всякий случай!
— Все, друзья мои, мы поехали! Я уже с ног валюсь, слишком много сюрпризов на мою старперскую голову! Надюш, поехали! Гуля, когда наши голубки должны завтра появиться?
— К девяти.
— Если опоздают, оштрафую!
Ровно без пяти девять Варя и Стас появились на студии. Вид у обоих был спокойно‑нейтральным, только глаза сияли.
— Ну, вы вчера дали шороху! — воскликнула Лиза, когда Варя села к ней в кресло. — Тебя поздравить?
— Ага!
— Но ты ненормальная, предупреждали же тебя! Он, конечно, мегаартист и мегамужик, но все же…
— Лиза, я люблю его! А он меня!
— Так, прямо, и любишь?
— Так, прямо, и люблю!
— И что, правда жениться будете, по‑взрослому?
— Ага!
— А жить где будете?
— У него.
— Так он же снимает квартиру.
— Ну и что? Там и будем жить, а дальше видно будет! Знаешь, он такой… Он, оказывается, все умеет сам, и готовить и убирать, у него так все чисто, аккуратно… А какой кофе он варит!
— И в постель приносит?
— А ты откуда знаешь? — испугалась вдруг Варя.
— Ты что, мегадура?
— Кажется, да.
— Так приносит или не приносит?
— Сегодня принес.
— Ох, Варька, притуши сияние‑то, а то сниматься не сможешь. Романыч вчера сказал: если опоздают, оштрафую! Ой, ты ж еще не в курсе, что тут вчера было! — И Лиза поведала Варе о скандале, разразившемся после их бегства.
— Ничего себе…
— Мегажуть!
— Но я, честно говоря, рада, он такой противный, этот Макс!
— Мне он поначалу даже глянулся, но все‑таки мразность из него перла… Мегапротивный тип!
— Варь, Семен Романыч зовет! — заглянула в гримерную Айгуль.
— На площадку?
— Нет, в кибинет!
Крохотную каморку режиссера Айгуль упорно и презрительно именовала «кибинетом».
— Скажи, что она будет через шесть минут! — крикнула Лиза.
— Доложу!
— Мой папаша, когда звал нас с братишкой, чтобы отругать или, бывало, всыпать, называл это «на правёж». Вот и Романыч тебя небось «на правёж» вызывает.
— За что?
— А сама не понимаешь?
— Я обет безбрачия не давала!
— А свадьба‑то когда?
— Не хотим мы никакой свадьбы, просто распишемся потихоньку и поедем к моим.
— А сын‑то в курсе уже?
— Да никто пока не в курсе. Только маме Стаса уже позвонили. Сегодня поедем знакомиться, если не очень поздно отпустят…
— Боишься?
— Ни капельки! Стас меня в обиду не даст!
— Ты так в нем уверена?
— На все сто!
— Ой, зря! Хотя я вчера смотрела на вас, обзавидовалась. Вы классная пара! Он такой здоровенный, сильный, а ты с виду хрупкая, нежная… Как говорил незабвенный Гоцман: «Картина маслом!» Все, беги на правёж!
Семен Романович встретил ее хмурым взглядом.
— Ну и что ты натворила?
— А что я натворила?
— Ты хоть понимаешь, что за человек Стас?
— Он самый лучший человек, гениальный артист, и вообще это судьба!
— Не слишком ли много?
— Чего много?
— И я тебя нашел — судьба, и первый попавшийся мужик судьба?
— Он не первый попавшийся! Да, я раньше не верила во все это, а сейчас верю, просто судьба решила мне улыбнуться, послав сначала вас, а потом и Стаса! Семен Романович, я вообще не понимаю, разве в договоре было сказано про обет безбрачия? А если бы я просто спуталась с тем же Димой, вы тоже были бы недовольны? И я не понимаю…
— Погоди вскипать! Выслушай меня!
— Хорошо!
— Для начала сядь! Пойми, чудачка, ты же мне как дочь, а Стас человек ненадежный. Артист, правда, великолепный, а может, даже и гениальный, как ты изволила выразиться, но вот человек… У него было три жены…
— Ну и что? Меня это не смущает, почему это должно смущать вас?
— Он пьет…
— Многие пьют, но он не алкоголик… И вообще, может, он с горя пил, от непонимания, а я его понимаю, потому что люблю… И он меня понимает, потому что любит!
— Обалдеть! Когда вы успели‑то? Ладно, только пообещай мне одну вещь.
— Какую?
— Что ты из‑за своей неземной любви карьеру не бросишь! Не превратишься в няньку!
— Обещаю! К тому же Стасу не нужна нянька!
— Ой, мамочки, как же ты втюрилась!
— А со мной никогда еще такого не было! Я даже не думала, что способна на такое, Семен Романович, миленький, я сейчас самая счастливая женщина на свете. Сбылась моя мечта — я снимаюсь, и не у кого‑нибудь, а у вас, и я встретила Стаса! Мне так хорошо, что даже страшно, — добавила она шепотом.
— С ума сойти… Но ты все же возьми себя в руки.
— Я возьму… Это просто вам я могу все сказать.
— Ладно, пора на площадку. Беги!
— А вы Стаса тоже на правёж будете вызывать?
— На правёж? Надо же! — рассмеялся Шилевич. — Нет, со Стасом это не пройдет. Все, беги!
Стаса отпустили со съемок в шесть, а Варе пришлось еще задержаться.
— Варежка, мне нужно смотаться по одному делу, а к девяти я за тобой заеду, идет?
— Идет!
— Ты молодчина, здорово играла…
— Тебе правда понравилось?
— Я никогда не вру в таких вещах. Лучше просто промолчу. Я люблю тебя.
— И я!
— У тебя хватит сил поехать к моим?
— Думаю, да… Я постараюсь.
— Она мне понравилась, Илюша! — сказала Марина Георгиевна.
— Да ничего вроде…
— Ты не заметил, как у нее глаза блестели, когда я рассказывала про маленького Стаську? Ей не было скучно. А как он с ней нежен…
— Да он со всеми своими девками был нежен!
— Тут по‑другому…