Чтение онлайн

Ибрагим-агы почмокал:

– И дом, и даже Сарай – слишком уж далеко, а невольники склонны помирать, как рыбы в тухлой воде, что нам прямой убыток. Скольких уже выбросили?

– Тринадцать.

– Вот видишь.

– Тогда – Булгар?

– А Булгар слишком близко… Нет! Мы продадим невольников в Бельджамене – мужчин и женщин, и купим там же взамен красивейших юных девственниц и мальчиков – для утех владык.

– Вы мудры, дядюшка Ибрагим! – льстиво воскликнул приказчик. – Я всегда знал, как вы мудры.

Надсмотрщик – здоровенный, с голой, заросшей рыжими волосами грудью и широченных шальварах, подпоясанных алым поясом, осмотрел рабов, только что приведенных с рынка, и, щелкнув бичом, язвительно осведомился:

– Кто хочет отведать плетки, а, глина? А тот, кто затеет драку или будет непослушен… Или… Ты!!! – Грязный палец его вдруг уткнулся прямо в Егора. – У тебя слишком гордый взгляд, глина. Видишь, там, в углу – скамья? Ложись на нее и подставляй спину. Клянусь Аллахом, я не забью тебя до смерти, ну уму-разуму поучу! Ну? Я должен тебе повторять, глина?!

Отбросив плеть, детина размахнулся… Егор машинально убрался с линии удара и тут же перешел в контратаку – свинг слева, в челюсть… ха-р-роший такой – бух!

Все невольники и столпившаяся на заднем дворе хозяйская челядь обомлели. Глазам своим не поверили. Еще никто и никогда не осмеливался… Тем более – самого Кызыма, старшего надсмотрщика достопочтенного Хидаяс-бека, смотрителя фонтанов и бань. О свирепой силе и мстительности Кызыма здесь был осведомлен каждый. Боялись все, даже наглая ближняя челядь, всякие там прислужники, сказители, цирюльники.

– Ах ты… – отскочив в сторону, надсмотрщик помотал головой, словно не до конца оглушенный бык, и, резко выкинув правую руку, приказал уже подбежавшим стражникам с копьями и палашами: – Стоять! Я сам с ним. Эх!

Он снова нанес удар, и молодой человек снова уклонился, отскочил на просторное место – и снова нанес удар, на это раз – двойной в печень – бух-бух.

Оглоедина скривился, но все же с неожиданной резвостью смог уклониться от уже летевшего в переносицу джеба и столь же быстро нанес удар сам… бух!!! Попал, пусть вскользь, но раскровенил губу, и та на глазах распухла. Он был опасен, этот Кызым, похоже, он неплохой боец, кулачник. Коллега, так сказать, гм… А вес-то у него – супертяжелый, не как у Егора, который всю юность свою в среднем весе бился. А от боя сейчас не уклонишься уже… Значит, тактика такая – не пропустить удар. И самому – нападать, бить, крутиться. Слава Богу, силы были – многоопытный персидский работорговец Ибрагим-агы за неделю до подхода к славному ордынскому городу Бельджамену (по-русски – Бездеж) хорошенько подкормил всех своих невольников пойманной здесь же по пути рыбой, отчего рабы и рабыни приняли вполне товарный вид – округлились и повеселели, выгодно отличаясь от товара всех прочих, менее опытных торговцев.

Детинушка бросился в нападение вихрем! Работал руками-оглоблями, словно ветряная мельница, впрочем, определенная тактика в его действиях все же имелась. Егор с легкостью опознал апперкоты, хук, свинг, правда, удары были не очень-то четкими, и Вожников как кандидат в мастера спорта даже ухмыльнулся – да-а, техника-то неважнецкая. А в боксе бездумно метелить нельзя – думать, тактику выстраивать надо. Правда, супертяжелый вес есть супертяжелый вес, и с этим уж ничего не поделаешь, вот Капитан Удача (а нынче уже – Капитан Неудача) и выстраивал тактику. Ту, которую нужно.

Оба бойца, прощупав друг друга, кружили, словно пираньи, выбирая момент для смертельного броска. Вот первым дернулся надсмотрщик – выкинув вперед левую руку, нанес удар поистине сокрушительный… ежели б Егор его пропустил, однако не тут-то было!

Прыжок назад… влево… джеб! Короткий прямой в переносицу. Ах ты ж… увернулся, гаденыш… Но левый глаз-то заплыл, ага! Еще контратака – в переносицу, в челюсть, в грудь… Ха! А защищаться-то мы не умеем или не хотим… А на тебе еще! Лови, фашист, гранату! Теперь – в правый глаз свинг – н-на! Получай, ордынская гадина!

Надсмотрщик Кызым рассвирепел, заорал что-то грозно и вдруг ударил ногой, едва не прошибив сопернику грудь. От удара Егор отлетел далеко, под старый тенистый карагач или, скорее дуб, здесь вообще много дубов росло, да и сам город так и назывался – Бельджамен – Дубовый… или Дубравный, кому как нравится.

Ах ты, гад – ногами? Бои без правил устроил? Ла-адно… Вожников быстро вскочил на ноги, запрыгал, приходя в себя от только что полученного удара, и, уклонившись от очередного выпада, сам в свою очередь ударил детину в пах! Подлый такой удар, запрещенный. А чего делать-то? Раз он ногами… Кызым согнулся, упал, зарычал от нестерпимой боли… И неожиданно быстро поднялся, да, схватив тяжелую скамью для экзекуций, угрожающе занес ее над головой:

– Ну, глина проклятая!!!

Разъяренные глаза надсмотрщика явственно сверкали смертью, тяжелая скамья в могучих руках мухой взметнулась в воздух…

– Хватит, мой верный Кызым, – прозвучал тихий голос. – Опусти скамеечку. Опусти, я сказал!

Егор обернулся: по двору, за стеной поспешно расступившихся зрителей – невольников и домочадцев, – неспешно шел к бойцам кругленький толстячок с бритым подбородком и вислыми по-запорожски усами – сам хозяин, достопочтенный Хидаяс-бек, смотритель фонтанов и… короче – главный бельджаменский сантехник.

– А ты молодец, парень. – Посмотрев на Егора, облизнулся Хидаяс-бек. – Кажется, я нынче приобрел больше, нежели рассчитывал.

– Ах, Алияз, как тебе идут эти бусы! – Юная красавица-златовласка, стройненькая, длинноногая, с большими василькового цвета глазами и пушистыми ресницами упала рядом с тахтой на колени, заломила руки:

– Как же ты красива!

– Ну, ладно, ладно тебе, Элена, – жеманно потянулась возлежащая на тахте женщина – белокожая, с иссиня-черными волосами и арбузной грудью, она вряд ли показалась бы хоть кому-нибудь стройной, но это и не нужно было по канонам средневековой, а уж тем более восточной красоты. Это пленница – говорят, знатная уруска – Элена казалась всем дурнушкой, уж больно, на взгляд ордынских мужчин, худа, прямо как кошка облезлая. А грудь? Ну, это грудь разве? Это посмешище, а не грудь, в ладонь влезает… ну, пусть не полностью, не вся, но, тем не менее, влезает же! А хорошая сочная женская грудь – она, как спелый арбуз, как ароматная дыня – припасть лицом меж грудями, уснуть – есть ли наслаждение выше? Правда, Элена опытна в любви, научилась кое-чему в веселом доме хохотуньи Айгуль. Оттуда-то, прямо из веселого дома, достопочтенный Хидаяс-бек эту уруску Элену и взял, вернее – Айгуль подарила. Уж сейчас и не вспомнить, на какой праздник и по какому поводу, может, и вовсе без повода, просто так, от широты души.

Дородная красавица задумчиво накрутила на палец локон:

– Что, правда мне эти бусы идут?

– Очень-очень!

– На вот тебе, Элена. – Алияз швырнула златовласке серебряную монету. – Пойдешь когда на базар, что-нибудь себе купишь, какое-нибудь украшение, хе-хе…

«Господин-то тебе, конечно же, никогда ничего не подарит!» – хотела было добавить пухленькая красотка, одна из любимых жен Хидаяс-бека, да передумала. Не то чтоб постеснялась обидеть эту тощую драную кошку – в восточных гаремах всегда царили нравы самых гнусных коммуналок, не стеснялись там вообще ничего – а вот только… мало ли, еще пригодится эта дурнушка Элен. Ведь не соперница! Худа – ребра прощупать можно, груди, считай, что и нет, лицо – одни глаза, да и еще и порченая – сколько уже в наложницах у господина, а все никак понести не может. И какой же мужчина на такую польстится? Ой, зря она надеется из наложниц в жены младшие перейти. А вот отталкивать эту дурнушку не стоит – в борьбе против этих крыс, Харисы и Айшаль, все средства хороши.