Чтение онлайн

Безумно блуждающий взгляд вдруг упал на реку. Хегор задохнулся от внезапной мысли. Не дав себе времени поразмыслить, бросился в воду.

Когда холодная вода, — Хегор думал, что холодная, но не чувствовал этого, — сомкнулась над ним, он широко раскрыл рот и полной грудью втянул её.

Мрак.

. Хегор

Он неотчётливо помнил, что карабкался на крутой берег, ломая ногти о торчащие корни деревьев, потом извергал из себя воду, её было ужасно много…

Но ещё больше, оказывается, осталось внутри. Теперь никто не сказал бы, что он похож на человека.

Его разнесло, пропитало водой, кожа казалась полупрозрачной, колыхалась, как студень. Хегор попытался застонать — из горла вырвалось жирное бульканье.

С трудом вздёрнув себя на ноги, он рассмотрел берег реки, куда залез, — высоко, и поплёлся вдоль реки. Вышел туда, где берег спускался к воде, подошёл к воде и вгляделся в своё отражение.

Теперь он был необыкновенно жирен, кожа напряглась, истончилась, при движении под ней словно волны пробегали. Остатки одежды куда-то исчезли.

Хегор всхлипнул, получилось кваканье. Он заметался по берегу, нашёл острый камень, он с силой полоснул себя по руке. Всё-таки больно, но не так, чтобы слишком уж… Кожа поддалась легко, но ни капли крови не возникло из рассечённой мёртвой плоти. Рана раскрылась, как бы выходя наверх, и очень быстро затянулась новой кожей. Чиркни по воде прутом — "разрез" так же закроется.

Примерившись, парень ударил глубже, словно пронзая. Кровь всё-таки наполнила получившуюся выбоинку, но через край не потекла. Быстро светлела, становилась прозрачной, потом помутнела, в ней возникали какие-то нити, поверх наросла кожа.

Мертвец отбросил бесполезный камень, заквакал, горло не повиновалось. Снова бросился в воду, лёжа лицом вниз, попытался вдохнуть и понял, что со времени пробуждения вовсе не дышал.

Грудь и спину вдруг полоснуло болью, чистая холодная вода хлынула внутрь, и Хегор снова потерял сознание.

Очнулся на мелководье. С трудом двигаясь, выбрался на каменный берег. Галичник далеко тянулся, сухие водоросли облепили камни, на кустах топорщилась бахрома сухой травы, принесённые паводком коряги уже обсохли и белели, словно кости.

Хегор принялся изучать себя, стараясь не поддаваться ужасу и отвращению.

На руках у него меж пальцев появились перепонки. Ноги как будто не изменились, только удлиннились и расплющились, пальцы на ногах срослись. Кожа стала холодной и склизкой, как у лягушки. Тело по-прежнему пропитано водой, но на этот раз не жирное, словно вся влага ушла внутрь. Кажется, он стал ещё более тощим, чем обычно.

Хегор внимательно ощупал грудь, торчащие рёбра. Подцепил пальцами какую-то подозрительную складку, потянул… под рёбрами возник длинный разрез, оттуда хлынула вода. Хегор отпустил, с глухим шлепком рёбра встали на место. Хегор снова нашарил пальцами, оттянул, с трудом вытягивая шею, заглянул внутрь. Какое-то бледное розовое мясо, бахрома… и вдруг он понял, что это такое.

Отпустил, жабры пришлёпнули, пару раз непроизвольно дёрнулись и успокоились. Прилегали очень плотно, не вглядываться, так и не заметишь. Хегор забросил руку за спину, без особого удивления отметил, что суставы гнутся совсем не по-человечески. На спине тоже были жабры. Хегор с силой вдохнул. Дышалось легко, он не собирался задыхаться, как рыба на берегу.

Похоже, я превращаюсь в водяного, подумал. Щука не может утонуть в реке, мне бесполезно пытаться утопиться…

Он медленно пошёл вдоль берега и скоро набрёл на нужное ему. Корявый, словно ломаный рыжий ствол, мосластые ветки. Выбрав камень потяжелее, Хегор с размаху ударил о ветвь дерева. Не удержал отскока, угодил себе по ноге, что-то хрупнуло, но не почувствовал боли — вообще ничего не почувствовал. Вновь занёс камень.

И снова, пока дерево не сдалось.

Отбросив камень, Хегор ощупал неровный скол ветки, пошатал. Забавно — камень на ногу уронил, даже внимания не обратил, а здесь всего лишь касание — и руку пробивает болью до самых костей…

Он отошёл подальше и забормотал:

— Матушка осина… людей заступа, нечистым тварям погибель… Спаси меня… Защити меня… — знакомый с детства наговор не шёл, что-то было неправильно. — Нет, не так. Матушка осина, защити людей от меня…

И, разбежавшись, с размаху нанизался на острый сук дерева.

. Хегор

Хегор сидел на коряге, захватив горсть камешков, бездумно бросал в воду. Иногда поглядывал на сук, торчащий в груди. Тот подёргивался, словно кто-то изнутри шевелил его.

— Без толку, — сообщил Хегор самому себе. Потрогал сук — и торчащая часть отвалилась, хрупнув. Рана стала быстро затягиваться серой массой. Дерево, которым убивают нечисть, сначала страшно жгло, он орал, катался по берегу…

А потом боль ушла, и тело принялось растворять в себе "занозу".

Передёрнувшись от отвращения, мёртвый отвёл взгляд. Набрав камешков, принялся по одному кидать в реку.

— Что же я за нечисть такая… ведь осина — людей заступа, любой нечистой твари погибель…

…Шаги, сопение, лопотание, смрад. Лёгкие, запечатанные удушьем. Костяная мозоль на горбу стенолома. Миражи и их хозяин, блазень, тварь смотрит чернущими глазами, и судорога отпускает, и Хегор кричит…

Хегор понял, что кричит на самом деле — долго, страшно. Очередное прояснение памяти не прошло даром, он вспомнил всё даже слишком ярко.

Боль ударила в руку, скрутило судорогой. Он раскрыл ладонь, стряхнув камешки. Влажный песок прилип, исчезал, погружаясь под кожу, какое-то время песчинки ещё можно было увидеть, потом они исчезли. Боль прошла и тут же вернулась, ударила в пятки.