Чтение онлайн

— Я просто впервые здесь, и понятия не имею, что за праздник.

Услышав это, она почти сразу расцвела улыбкой.

— Так посвящение в рыцари же! — в её голосе звучала смесь гордости и восторга. — Вам очень повезло, что вы оказались в это время здесь! Обычно о посвящении не говорят заранее, всё делают тайно, сообщая только в день посвящения. И вам правда повезло застать этот день! Лично я уверена, что рыцарем станет Аная Варблад! Просто потрясающий талант нашей империи!

Девушка всплеснула руками, ещё что-то радостно пробормотала про «самый яркий кандидат за последние годы», махнула мне и буквально через пару секунд уже исчезла в потоке людей, словно её и не было.

Я задержал взгляд на арене.

Посвящение в рыцари, значит… Могло ли моё вмешательство в лесу ускорить или изменить время посвящения, или всё было задумано задолго до моего появления?

Неясно. Но ясно другое — это новые проблемы. И их придётся решать.

Теперь уже двигаясь в плотной толпе, я направился к стадиону-арене. Люди вокруг смеялись, спорили, громко называли имена кандидатов, делали ставки, обсуждали чьи-то прошлые заслуги. Я же шёл чуть сбоку, ловко обходя группы, не задевая никого плечом и не цепляясь взглядом ни за чьи лица — обычный зритель, таких здесь сотни.

Вход был платным, но денег у меня достаточно, так что я спокойно оплатил пропуск, получил на запястье простую тканевую ленту нужного цвета и прошёл внутрь, вместе с остальным потоком поднявшись по широкой каменной лестнице.

Когда собирается такая толпа — это всегда шум. Причём очень сильный. Крики, смех, выкрики имён, спорящие голоса, визг детей, всё это накладывается друг на друга. Но я просто шёл к своему месту — к ряду сидений, расположенному чуть выше середины всей арены.

Идеальное место, чтобы затеряться среди людей и при этом видеть всё происходящее внизу.

Сама арена почти не отличалась от подобных, что я видел раньше. Круглая, очень большая, с высокими, ровно выведенными стенами. Внизу — гладкая, вылизанная площадка из камня, укреплённого рунами, с четырьмя широкими арками-входами, ведущими в тёмные коридоры под трибунами. В самом центре — приподнятая площадка для сражений, метра полтора в высоту, отступающая от стен метра на три, с четырьмя лестницами по краям.

Никакого песка или мягкого покрытия. Только голый, усиленный и исписанный тонкими руническими невидимыми линиями камень, предназначенный выдерживать удары куда более серьёзные, чем обычный стальной меч.

Трибуны поднимались над ареной концентрическими кольцами, сперва резко — метра на три, а потом всё выше, пока верхние ряды не превращались в пёструю полоску. На одной из сторон, выше основной линии сидений, располагалась широкая прямоугольная площадка на высоте примерно пяти метров, со своим отдельным выходом — место, судя по всему, для тех, кого будут представлять или кто будет участвовать.

Гораздо выше неё, почти на самом верху, был роскошный балкон-платформа — с флагами, гербами, позолотой и тяжёлыми креслами, щедро украшенными резьбой и золотыми узорами. Места для элиты и самых-самых.

Я сел, скрестив руки. Справа от меня устроилась молодая женщина с дочкой лет четырёх-пяти на руках: девочка не могла усидеть на месте, то и дело вскакивала, цеплялась за перила и радостно показывала вниз, мать то улыбалась, то мягко одёргивала её. Слева, спустя пару секунд, сел приятный на вид мужчина с тёмными волосами, в аккуратной рубашке и брюках, с тонкими очками на переносице.

Пока зрители занимали места, над ареной стояло сплошное улюлюканье и смех, летали отдельные выкрики, но вскоре всё изменилось.

На краях арены, вдоль самой верхней линии камня, одна за другой вспыхнули голубоватые линии. Они вытянулись, сложились в тонкую окантовку и сорвались с места, помчавшись по кругу, сходясь со всех сторон к центру. Через пару мгновений над ареной сомкнулся полупрозрачный купол, по поверхности которого пробежала едва заметная рябь.

Голоса сразу начали стихать. Сначала шум просто осел, затем превратился в более глухой гул, а потом и он почти сошёл на нет, сменившись взволнованными шёпотами и редкими короткими комментариями.

Я уловил шаги раньше. Не физические. Не те, что отдаются в камне или воздухе. Это были отпечатки энергии — аккуратные, чёткие, уверенные. Тот, кто шёл, ступал не по каменному полу коридора, а как будто по самому пространству, оставаясь полупрозрачной тенью для обычного взгляда.

Святой. Примерно четвёртый ранг. Он не раскрывается.

Через несколько секунд из тёмного проёма коридора на арену вышел высокий, ещё довольно молодо выглядящий старик с короткими седыми волосами и аккуратными усами. На нём был чёрный мундир с золотыми пуговицами, манжетами и украшенными через грудь полосами. Ткань плотная, дорогая, при каждом шаге давала еле заметные блики.

А я уж думал, что и этот в белом выйдет… У многих бзик на это, потому что белый и золотой отлично сочетаются. Да и светлая столица, и город, и ореол «света» выглядят куда привлекательнее, чем что-то тёмное.

В момент, когда он появился на виду, над ареной взорвались громкие аплодисменты и радостные крики. Кто-то свистнул особенно пронзительно, девочка справа от меня радостно вскрикнула, захлопала в ладоши, чуть не выронив игрушку. Несколько человек впереди вскочили с мест, пытаясь разглядеть его получше.

Старик, у которого были ярко-синие глаза, широко улыбался, приветствуя толпу поднятой вверх ладонью. Лицо — добродушное, открытое, взгляд мягкий, но в этих глазах скользила внимательность. Его взгляд не стоял на месте: он быстро, почти незаметно для обычного наблюдателя, скользил по рядам.

По мне он прошёлся стремительно, едва коснувшись, и тут же перескочил дальше, не задержавшись. Ни намёка на интерес.

Будет занятно, если старик всё-таки меня запомнил… Впрочем, я и так уже зафиксирован на камерах.