Чтение онлайн

— Директор, — вперёд, всё также держа меня за руку, вышла Яна. Её пальцы крепко сомкнулись на моей ладони, но в этом не было попытки удержать меня — скорее, желание решить всё миром. — Это и в правду мой муж. Я благодарна вам за всё, что вы для меня сделали, и не хочу с вами ссориться. Прошу вас, давайте всё обсудим. Я уверена, что мы придём к общему решению и сможем всё решить.

Её голос звучал уверенно, но я чувствовал её напряжение.

— Аная, — довольно грубо перебил её святой. — С тобой мы ещё успеем поговорить на эту тему. Сейчас идёт речь об этом неизвестном, решившем, что может позволять себе оскорблять нашу империю и нашу академию. Да и, — старик посмотрел на меня, — он так распинается, а сам за себя ответить не может? Что же это за мужчина такой, что его защищает девушка?

Толпа отозвалась глухими смешками. Старик нарочно давил на самое простое — на гордость и стереотипы, чтобы толпа пошла за ним, не задумываясь. Это удобно: когда люди смеются, они меньше вслушиваются в смысл сказанного другим. Политикан ещё тот.

Оскорбить империю и академию? Это лишь предлог. Яна слишком ценна для них, и они её не отпустят. Я жил в этом мире двести лет и знаю, что никто и никогда не захочет отпустить гения. Особенно если привык считать его своей собственностью.

В ответ на эту провокацию я спокойно ответил:

— Моя жена — для меня моя ценность, а не украшение. Она выражается тогда, когда сама захочет. И я ценю каждое её слово. А что же до ваших птенцов, — я окинул взглядом молодых нов, — то у них действительно большое будущее, но мне до них нет дела. И это сражение будет не лучшей идеей. Я уже сказал, зачем я здесь.

На это он усмехнулся и покачал головой:

— Даже так? Юноша, вы не собираетесь отвечать за свои слова? Так о каком законе мы тогда говорим? — старик театрально развёл руки в стороны и оглядел толпу, уделив особое внимание элите наверху. — Наши ученики и рыцари — это наша гордость! И мы никому не позволим оскорблять гордость! Если вы хотите доказать нам что-то — сделайте это силой!

Он оправдывается «законом» и «гордостью», не замечая, что именно их сейчас и подводит под удар. В его голове это удобный сценарий: самоуверенный нарушитель, честный вызов, показательное наказание. Сценарий, в котором он — верховный судья. Но сцена уже давно не принадлежит ему. Всё идёт по сценарию, который задумал я.

Яна, слыша его слова, вновь с силой сжала мою ладонь. Её взгляд метнулся ко мне — коротко, почти незаметно. Там было и беспокойство, и готовность идти до конца.

А я внутренне усмехнулся.

Этот старик так уверен в своих учениках, что хочет в спарринге со мной продемонстрировать, к чему приведут такие глупые выходки, на подобие моей. Собирается прилюдно доказать их силу, чтобы впечатлить элиту и унизить меня перед Яной. Считает, что ведёт меня к заранее известному финалу — как ещё одного самонадеянного выскочку, которых он уже десятки раз ломал об арену.

А ведь я давал ему возможность выйти сухим из воды… Яна же вообще предложила всё обсудить, но он решил поступить иначе.

Самоуверенность — вот порок тех, кто слишком высоко взобрался и забыл, что мир не крутится вокруг них. И на самом деле это не редкость, а довольно частое явление для практиков. Достигнув вершины своей маленькой горы, они перестают смотреть вниз. А ведь никогда нельзя забывать того, как ты поднимался и где стоял в начале своего пути.

Но, стоит отдать ему должное, в своих учениках он действительно не сомневается. Его вера в них искренняя — и именно поэтому удар по ней будет для него особенно болезненным. Так что нужно готовиться к худшему.

— Хорошо, — я на миг прикрыл глаза. — Если вы хотите, чтобы всё было по закону — пусть всё будет по закону. В конце концов — он для всех един. Раз уж я ворвался к вам на церемонию, значит, сражусь с вашими учениками.

Старик усмехнулся и кивнул:

— Рарат.

Вперёд вышел парень, который, казалось, только этого и ждал. Он смотрел не на меня, а на Яну — взгляд полон непонимания. Но по нему было видно, что он буквально заряжен энергией и готов выместить на мне всё, что у него копилось годами.

— Нет, — помотал я головой. — Я не буду с ним сражаться.

В толпе раздались смешки, кто-то вслух выдохнул разочарованное и посыпались даже чьи-то освистывания.

Святой внимательно посмотрел на меня, а рыжий нахмурился и чуть ли не набычился.

Глядя в глаза всех присутствующих на арене, я продолжил:

— Я буду сражаться сразу с семью вашими учениками.

Пришло время исполнить задуманное. Я сыграю на том, что ценят и уважают больше всего в этом мире. На силе, таланте, и личности, которую лучше не раскрывать. Иначе сюда явятся те, кто не станет слушать объяснений.

Толпа с интересом наблюдала за происходящим. То, что случилось — было впервые на их памяти. И оттого это мероприятие становилось интереснее.

Многих раздражало поведение парня в маске. Ведь выскочек никто не любит. Особенно тех, кто не кланяется святому, не склоняет голову и позволяет себе говорить так, будто он здесь не гость, а хозяин. Однако то, как уверенно он держался против святого, не боясь смотреть тому даже в глаза, поразило людей.

Но то, что только что произошло, не укладывалось в головах ни у кого в принципе.

Один… Против семи кандидатов в рыцари…?

Люди переглядывались и тихо, не открыто, но усмехались над глупцом, возомнившим себя тем, кто вот так просто может бросать такие заявления.

И теперь каждый с предвкушением ждал, когда этого выскочку накажут за проявленную дерзость. Они ждали зрелища, не подозревая, что сегодняшний день для их империи может стать последним.

— Это шутка такая? — ещё больше нахмурился рыжий и чуть ли не прорычал. — Ты что, думаешь, что можешь себе позволить нас так оскорблять?! — парень, держа в руках меч, сделал пару шагов вперёд.