Чтение онлайн

— Построен в сорок шестом, — объяснил сопровождающий, когда ключ повернулся в замке с явным усилием. — Раньше здесь жили чехи. Потом поляки. Теперь вы.

Сразу за входной дверью уже стоял наш багаж. Значит есть еще ключи от нашего жилища.

Комнаты на удивление были большие, прохладные, с тяжёлыми шторами и мебелью, покрытой кубинским кружевом. Пахло солью, деревом и чем-то острым — будто в доме хранили специи или сигары. Старый электрический вентилятор шумел на потолке, солидно гудя своим электромотором.

— Неожиданно уютно, — произнесла супруга, разглядывая резные ставни и вазу с засохшей бугенвиллией.

Ее муж кивнул, соглашаясь с оценкой своей супруги. Слишком уютно для случайного жилища, слишком подготовлено.

«Слушают», — сделал генерал однозначный вывод. По закону жанра сейчас должен быть телефонный звонок. Ожидая его, он окинул взглядом стены — взглядом, в котором была и скука, и опыт, который как говорится — не пропьешь.

Буквально через пару минут раздался ожидаемый телефонный звонок. Аппарат был дисковый.

— Измайлов, слушаю.

— Говорит Сергеев, завтра в десять состоится брифинг, будьте один.

— Принято.

Абонент Филиппа Ивановича первым повесил трубку, а он вышел на веранду, и присел в плетёное кресло.

На улице шёл ночной дождь — редкий, тёплый, кубинский, как легкое прикосновение влажной ладони. В этом климате всё плыло, таяло. Даже время. Жена вышла следом.

— Не спится Фил?

— Да вот думы тяжкие…

— Опять ты думаешь. Может, пора привыкнуть, что теперь у тебя «отпуск с элементами тревоги»?

Он легко усмехнулся на эти слова, мягко, по-своему.

— В Гаване не будет у нас отпуска. Особенно для меня.

Наутро их разбудил голос старой кубинки, принёсшей хлеб и кофе.

— Senora… desayuno, senora…(Сеньора… завтрак, сеньора…)

Измайлов уже был одет: рубашка цвета беж, на тон темнее легкие брюки, чёрные очки, кожаный дипломат.

— Вернусь к обеду. — И легко целуя жену за ухом, совсем негромко добавил: — Не выходи из дома. Пока не сориентируемся, так будет лучше милая.

Она молча кивнула.

— У тебя будет кабинет?

— Вернусь, обязательно расскажу… — Он еще раз посмотрел на неё чуть дольше, чем обычно. Хотел сказать что-то, но сдержался. Только коснулся указательным пальцам её носа.

И ушёл.

Как сообщили ему еще в Союзе, кодовое обозначение виллы управления было «Моряк». А как по генеральскому размышлению, это был просто штаб группы радиоразведки КГБ СССР на Кубе. Там был и его кабинет, и залы со спецаппаратуой.

Дом в котором расположились радиоразведчики стоял на невысоком холме, окружённый манговыми деревьями. На белёных стенах главного корпуса красовался герб Республики Куба, а рядом советский. Союз нерушимый, так сказать, в бетонном исполнении. Перед фасадом, белая «Волга», за ней автоматчик в оливковой кубинской форме.

Предыдущий начальник центра, полковник Гречишкин, встретил меня тут же, у машины. Высокий, худой, лицо, как старая холщовая сумка: потертое, но сдержанное, без эмоций, глаза осторожные. Такими на допросах смотрят, когда не уверены, стоит ли раскрывать свои карты.

Пройдя мимо него внутрь дома, генерал ощутил как ему в нос ударил концентрированный запах бумаги и табака.

На первом этаже уже ожидали трое. Один в очках, с руками штабного аналитика. Второй — связист. Третий был кубинец, в форме без знаков различия. Все молчали, пока генерал не подошел вплотную.

Первый протянул руку:

— Товарищ генерал, объект к передаче готов. Документация — по списку, ключи, сейфы, журналы — всё в порядке. Можете лично проверить.

— Проверим, — сказал Филипп Иванович спокойно, — но сначала пройдемте, в кабинет, разговор есть Роман Сергеевич.

Он кивнул, провёл меня в небольшой кабинет. Не его, уже мой, но запах — ещё его: табак «Космос», влажная тропическая бумага и старая кожаная обивка кресла. Пахло отставкой, и не только ей.

Сели. Он, напряженно прямо, генерал немного наискось, наблюдая.

— Сколько вы здесь отслужили, товарищ полковник?

— Двадцать восемь месяцев, — отозвался сразу. — Из них двадцать два — в должности начальника. Раньше был заместителем.

— И вдруг, передача дел…

Он молчал, его взгляд, неожиданно стал чуть твёрже. Филипп Иванович тем временем налил воды в стакан, чай здесь не пользовался популярностью — только пыль в пакетиках, а кофе был кислый. А вода была кубинская, своя.

— Мне всё-таки интересно, — осторожно начал Измайлов. — Не потому что хочу вас уязвить. Просто хочу понять, за какую именно шахматную доску меня посадили. Почему вы уходите?

Он пожал плечами.

— Официальная формулировка — «по состоянию здоровья». Давление, сердце. Медкомиссия в Гаване всё оформила.

— А неофициальная?

Он помолчал. Потом сказал, почти шепотом:

— Вы ж сами понимаете, Филипп Иванович, здесь всё на ушах, американцы вон, напротив. Кто-то что-то где-то перехватил не вовремя, не так доложил, начальству это категорически не понравилось. В итоге всё списали на меня, хотя я вам по совести скажу — у нас на объекте утечек не было. Тут либо информация ушла из Москвы, либо у кубинцев кто-то поработал… Других вариантов нет.

Генерал слушал и кивал, всё это было очень похоже на правду. А вполне может, и на тщательно выученный им текст. В таких местах, как это, правда редко ходит сама по себе, без сопровождения.

Когда он ушел, оставив Измайлову толстую папку со схемами шифрованных каналов, журналами прослушек и штатным расписанием, генерал остался один.

После еще одного просмотра всей документации, он обратил свое внимание на свободные вакансии медсанчасти — фельдшера и его помощника, он же санинструктор. Вот и сделаем первый запрос на Инну и ее мужа Костю, принял решение Филипп Иванович. «Надеюсь моего веса хватит что бы им быстро оформили выезд.»