Чтение онлайн

И все равно, несмотря на приятное ощущение, мысли лезли в голову, как мыши — тихо, но назойливо, я думал о генерале, об нашем, достаточно странном сотрудничестве, о том, как и чем всё это обернётся.

Я осторожно повернулся на бок, и нежно обнял Инну за талию. Она вздохнула, прижалась.

— Ты не спишь? — прошептала она.

— Нет. А ты?

— Тоже нет. О чем думаешь?

Я только усмехнулся в темноте.

— О многом… душа моя…

— Костя, если честно, то мне очень страшно, — призналась она. — Но и страшно интересно. Знаешь, у меня такое ощущение, что как будто мы шагаем в другой роман. Только теперь не читаем его, а сами его пишем.

— Главное — вместе, — ответил я, крепче прижимая ее к себе. — Всё остальное, будем решать по ходу появления вопросов и проблем, да, Инка?

— Как скажешь дорогой…

— Ой… лиса!..

Утро наступившего дня было хмуро, по-весеннему серым и туманным. Выйдя из дома, мы не сговариваясь оба на мгновение задержались у двери, словно прощаясь с ним. Хоть мы и прожили тут недолго, но успели вложить в него свой труд и частичку души. Мне было жаль оставлять тут переделанную печь, а жена было грустно, от того что она лишается такой уютной веранды с прекрасным видом и обстановкой.

— Дождь пойдёт, — сказала Инна, глядя в серое небо.

— Не страшно. Нам — в тепло.

Я поднял воротник и взял первый чемодан.

— Всё будет хорошо, Инка.

Мы спустились вниз, к ожидавшей машине из госпиталя. Двор наш ещё спал — в окнах не было света, чирикали воробьи, и только старенький дворник в тёплой куртке протирал тряпкой ручку входной двери соседнего подъезда.

— Вокзал? — спросил шофёр.

— Вокзал, — кивнул я, повторив единственное слово эхом.

Машина фыркнув, тронулась, и дом остался за спиной, будто глава прочитанной книги.

Наш поезд отправлялся ранним утром. Платформа была полупустой, сонные фигуры, чемоданы, запах кофе, железа и… железной дороги. Состав был советский. Мы сели на свои места в вагон заранее, устроились в купе и разложили вещи: меньшие чемоданы наверх, большой и не совсем подъемный, в ящик под нижней полкой, сумка с едой в отсек у окна, который напротив стола, документы, во внутренний карман моей куртки.

Поезд медленно тронулся, и за окном поплыли пригороды Варшавы. Я устроился поудобнее на нижней полке, а Инна села напротив, у окна. Проводник, мужчина средних лет, но уже с седыми усами, заглянул к нам в купе:

— Документы проверим после границы. Чай будете?

— Спасибо, пока нет, — ответил я, и он кивнул, продолжив свой обход.

Инна молча смотрела в окно, наблюдая, как мелькают знакомые места. Промелькнула небольшая пригородная станция, где мы когда-то покупали цветы для нашей квартиры. А вот тот самый магазинчик, где мы брали продукты в первые дни после приезда в Польшу.

— О чём думаешь? — тихо спросил я.

— Странно всё это, — она повернулась ко мне. — Вроде были в Польше недолго, а ощущение, что навсегда из дома уезжаем… Как будто один этап жизни закончился, и начинается совсем другой.

— Может, так и есть, — я протянул руку и накрыл её ладонь своей. — Но мы же вместе. Это главное.

Она улыбнулась, но в глазах всё ещё читалась не ушедшая совсем тревога.

— Костя, а ты не сожалеешь? Ну, про Варшаву, про то, что мы там обустроились?

Я задумался. Сожалел ли? Варшава дала нам время друг для друга, возможность почувствовать себя обычной семейной парой, несмотря на лихие приключения и борьбу с педофилами. Но с другой стороны, это была всё же временная остановка, не более.

— Нет, — честно ответил я. — Варшава была хорошим промежуточным этапом. Но это не наша история, понимаешь? А вот Куба… Думаю, там мы сможем быть по-настоящему полезными.

За окном начали мелькать поля, леса, небольшие деревушки. Польская весна была ещё робкой — деревья только начинали зеленеть, а в тени, кое-где ещё лежали даже остатки снега.

— Граница скоро будет, — сказал я, взглянув на часы.

— Волнуешься?

— Нет. А ты?

— Немного. Всё-таки первый раз пересекаю границу на поезде как замужняя женщина, — она засмеялась. — Звучит глупо, да?

— Совсем нет. Я тоже в первый раз пересекаю границу с женой на поезде. Тот раз, на аэродроме считай не в счет…

Мы замолчали, каждый погрузившись в свои мысли. Ритмичный стук колёс убаюкивал, и я почувствовал, как напряжение последних дней постепенно отпускает.

Через пять с половиной часов поезд начал замедляться. За окном показались пограничные столбы, бараки, вышки.

— Польско-советская граница, — объявил проводник. — Приготовьте документы.

Процедура прохождения границы заняла около полуторачасов. Пограничники были вежливы, но дотошны. Проверили паспорта, заглянули в чемоданы, задали несколько формальных вопросов о цели поездки.

— В командировку едете? — спросил один из них, молодой лейтенант с серьёзным лицом.

— Да, служебная командировка, — ответил я, показывая соответствующие документы.

— Понятно. Счастливого пути.

Когда поезд снова тронулся, Инна облегчённо вздохнула:

— Ну вот, теперь мы дома.

— Точно. Ты права.

Советская земля встретила нас лесами и полями, ещё более зелёными, чем польские. Весна здесь тоже была в самом разгаре, березки покрылись нежной зеленью, а в воздухе чувствовалось то особое весеннее тепло, которое обещает скорое лето.

— Красиво, — заметила Инна, снова уткнувшись в окно.

— Да. И как-то… привычно.

— Ага… Наше… Как там мама?