Чтение онлайн

— А можно с собой брать книжки? — Робко спросила жена.

— Обязательно, — кивнул чекист. — Особенно по специальности.

Медкомиссия прошла ожидаемо быстро. В каждом кабинете меня знали. Часто ничего не проверяли, а просто переписывали данные из моей медкарты. Давление, зрение, анализы. Спросили, не аллергичны ли к тропическому климату, не страдаем ли морской болезнью, и в финале каждый из нас получил прививки.

К полудню всё было готово. В руках, каждый из нас держал запечатанный конверт, на лицах присутствовала лёгкая растерянность.

— Это всё? — спросила Инна, выходя на улицу.

— Почти, — усмехнулся я. — Осталось только собрать чемоданы и выдохнуть.

Обняв её за плечи, прижал к себе и тихо сказал:

— Добро пожаловать в новую жизнь, товарищ Сафронова — Подкаминская — Борисенок.

Она усмехнулась:

— Вот теперь всё как в кино. Только бы с хорошим концом.

Вечером того же дня в квартире стоял тихий, но упорный хаос. Чемоданы — один очень большой, два немного поменьше — стояли раскрытые в комнате. Я сортировал свои и Иннины медицинские инструменты и справочники, она, сидя на полу, перекладывала одежду наверное уже в третий раз.

— Костя, а ты уверен, что нам это всё надо? — Она подняла в руках свёрнутую в трубочку скатерть с вышивкой.

— Мы же не на край света, — усмехнулся я. — Хотя… почти.

— Я просто подумала, вдруг там будет скучно, а мы как дома — накроем стол, как у людей…

В ответ на это, просто подошёл, присел рядом, и нежно поцеловал её в висок.

— Берём. Всё, что даёт тебе ощущение дома, берём. Тем более там дефицит во всем, так что продадим и купим что-то нам нужное…

Мы не торопились. Сборы шли в спокойном ритме, с оглядкой на прошлый опыт. Каждый предмет, каждое движение напоминало, что уезжаем не в отпуск, и не на пару недель. А на целых два года, на другой край земли, туда где зимой — лето, а летом наоборот — зима, правда теплая.

Вдруг я ощутил знакомый виброзвонок. Привычно прошёл в комнату и снял трубку стационарного телефона.

— Слушаю.

— Привет, Костя, — голос Измайлова звучал тихо, будто издалека. — Надеюсь, не разбудил.

— Нет, Филипп Иванович. Что-то случилось?

— Да нет… Просто решил напоследок сказать пару слов. Пока вы еще в Варшаве, есть время.

— Слушаю…

— Тут Куба ведь, сам понимаешь. Не курорт, несмотря на пальмы.

Он помолчал, затем продолжил:

— Тут тяжело, Костя. Не так, как у нас, многое по-другому. Всё бедно, практически во всём дефицит. Аптек мало, еда по карточкам, народ простой, но измученный. Наши держатся, но бытовуха такая, что хочешь-не хочешь, а по тылам ударит. Но ты умный парень, Костя, вот тебе совет.

— Слушаю внимательно.

— Вези всё, что сможешь. Понимаешь, то что в Союзе вроде как никому не нужно, типа: пуговицы, нижнее бельё, портсигары, зубные щётки, ручки, мыло — всё идёт. Привезешь три ящика барахла, и ты тут король. А еще лучше, четыре. Только умно пакуйте, не броско. И с людьми нашими поговори, может, у кого что завалялось. Оно вам потом много чего принесет.

— Принято, — я коротко кивнул, хотя генерал этого и не видел.

— Ладно, ты и Инна — пара крепкая, выдержите. Остальное — приложится.

— Спасибо, товарищ генерал.

— Береги её. И настраивайтесь что Куба, это не отпуск.

— Понятно.

— Всё, конец связи.

На подоконнике пылилась старая записная книжка, где Инна хранила телефоны друзей, коллег и бывших преподавателей. По моей просьбе она открыла её, пролистала.

Уже на следующее утро Инна устроила «ревизию ценностей». На кухне, в коридоре, даже на балконе стояли раскрытые коробки. Она вытаскивала вещи из шкафов, заглядывала под кровать и даже в ящик с хламом, который она собирались давно разобрать и лишнее просто выбросить.

— Костя, а вот эти пижамы брать?

— Бери, особенно новые. Пижамы, это считай валюта.

— А мыло? У меня запас хозяйственного…

— Оно станет золотым. Сюда, в коробку номер два.

Затем мы пошли по соседям и всем знакомым. У Инны оказывается был талант: она могла войти в любую дверь и разговорить кого угодно. К вечеру в квартире стояли три огромных ящика — один с одеждой, второй с бытовыми мелочами, третий с «разным нужным». Кто-то отдал старые джинсы, кто-то, пару поломанных калькуляторов,которые можно было восстановить. а одна женщина принесла почти полный набор для шитья, сказав:

— На острове-то, чай, тоже люди живут. Может, пригодится.

Жена от нее вернулась домой, сияя как солнце.

— Мы не едем, мы идём как экспедиция. Всё, что можно обменять, у нас есть.

— Ты у меня тогда будешь торговым атташе, — засмеялся я.

Она подмигнула:

— А ты у меня, сопровождающий по особым поручениям.

— Кстати, раз пошла такая жара, нам нужна швейная машинка!

— И вязальная плюс нитки для нее!

— А еще ленточки и запас кожи разной! Ты инструмент скорняжий берешь?

— Уже. А за кожей далеко ходить не надо, деда снабдил перед поездкой сюда.

Это все мы и отправим багажом по железной дороге в одесский порт.

Самым грустным для меня было расставание с «Нивой». Но к моему огромному сожалению, даже с помощью генерала, перевезти ее на Кубу было не реально. Поэтому пришлось продавать ее здесь в Польше. Самое смешное, что купил ее один ксендз… за доллары. Самое главное что баксы были на сто процентов подлинными. Имея их как образец, можно было довести до ума те несколько пачек фальшивых, которые я нажил почти случайно. Вот такая загогулина вышла. Ничего, придумаю что то с колесами на острове Свободы.

Даже накануне нашего отъезда в Одессу, Инна как электровеник искала вещи для Кубы.

— Может, кому-нибудь позвонить? Попрощаться?

— Хочешь — звони, — мягко сказал я. — Только, помни: мы ничего не рассказываем. Просто «уезжаем на работу, надолго». Всё. — Она кивнула. Потом закрыла книжку.

— Ладно. Напишу открытки с Кубы, будет сюрприз.

Ближе к ночи наша квартира притихла. Чемоданы были все собраны, вещи по списку разложены, документы сто раз проверены. Мне не спалось, лежа на спине, и глядя в потолок, думал как вся эта «афера» пройдет, что нас ждет в этой далекой стране? И ещё, крнечно же о том, каково это: быть вдвоём в незнакомой стране, среди чужого языка, людей, климата. С одной стороны, вроде как романтика. С другой — неизвестность. Ответственность. Слишком много за плечами, чтобы было всё равно. А рядом ровно дышала Инна, и приятно грела мне правый бок.