Чтение онлайн

Я присвистнул, парень смог меня удивить.

— То есть, «Гавиота» — не просто плавбаза?

— Ага. Плавбаза для «ух» и «глаз». И что интересно — приписана к Плимуту, но регулярно ошивается в портах, где НАТОвцы любят чиниться. В том числе на Канарах.

Он захлопнул книгу и добавил:

— А теперь скажи мне, что она болтается тут просто так. Ради вида на пальмы.

— Не скажу, — буркнул я. — Очень похоже что у неё слишком уж цепкий интерес к нашему маршруту.

У Саши было удивительное качество — он чувствовал, когда, где и с кем нужно промолчать. Но в его глазах я читал — теперь он тоже стал частью этой большой, тихой, напряжённой игры. Пусть и не до конца знал правила.

И всё же, глядя, как он аккуратно прячет справочник в свою синюю холщовую сумку, я понял — если кто-то и станет здесь моим незаметным помощником, так это он. Потому что у него в голове был порядок. И цепкий, точный интерес к деталям. Надо будет не откладывая поговорить о нем с Измайловым.

Сеанс связи состоялся ранним утром следующего дня. Я сидел в одиночестве в своей каюте, уставившись на пустой стакан из-под «Боржоми», который тайком припрятал ещё в Одессе. Волны тихо шлёпали по борту — «Нахимов» шел с хорошей скоростью, ветер стих, а в воздухе стоял запах тропической влажности. Куба была уже недалеко.

— Слушаю, — мысленно произнес я, когда пришел вызов от Измайлова. — Слышу хорошо, Филипп Иванович.

— Что у вас с «Кальмаром-Б»? Есть подвижки?

— Есть, — я чуть наклонился вперёд. — Нашёл интересную зацепку. Сначала — невинная испанская фраза по радио: «Arriiiibo, Gaviota!» — помните такое?

— Помню, — хмыкнул генерал. — Показалось романтично.

— Это не просто романтика. Один мой знакомый, курсант из ВИИЯ, нашёл точное совпадение в справочнике НАТО. «Gaviota» — не поэтическая чайка, а бывший траулер, переоборудованный под разведывательное судно. Судно приписано к Плимуту, но регулярно ошивается в Атлантике. В том числе и на Канарах.

— Чёрт… — выдохнул Измайлов. — Всё сходится. Выходит, они таки вели нас по следу. И называли свои объекты вслух.

— Видимо, у них была уверенность, что русские туристы не поймут. Но «туристы» бывают разные.

— Хорошая работа, — сказал генерал. Голос у него стал резче. — Продолжай наблюдение. Всё сразу передавай мне. Если «Гавиота» всплывёт ещё где-то — мне нужно знать.

— Уже отметил в системе «Помощника» маршрут этой плавбазы, она в базе. Если появится — нам сообщат раньше, чем она успеет что-то просканировать.

— Молодец. И, Костя… — Измайлов вдруг смягчился. — Спасибо, что не спишь, когда надо думать.

Я усмехнулся, глядя в темноту за иллюминатором.

— Мне, товарищ генерал, как-то не спится. Мы ведь в море. А в море, знаете, вечно кто-то смотрит с другой стороны горизонта.

— Вот и хорошо. Смотри в оба. Конец связи.

Связь прервалась. Я поднёс стакан к губам, вспомнил, что он пуст, и встал, чтобы налить кипятка. За бортом хлюпала тёплая Атлантика. Где-то в сотнях миль могла быть та самая «Gaviota». А может, уже ушла, растворилась в волнах. Но след остался. И пусть теперь они думают, кто кого ведёт.

Показался берег. Сначала — как тонкая, едва уловимая линия над горизонтом, чуть темнее неба. Потом — зелёные пятна, затем — низкие холмы, словно притаившиеся в тумане. Я стоял на палубе, держась за перила и смотрел, как Куба медленно вырастает из моря. Это была ещё не Гавана — до неё предстояло плыть больше тысячи километров, и уйдёт на это пара дней. Но сама мысль о суше, о земле, где можно будет наконец ступить ногой, наполняла каким-то странным восторгом.

Я оглянулся — за кормой стелился ровный кильватерный след, волны были спокойны, и «Адмирал Нахимов» двигался с какой-то плавной уверенностью. Солнце мягко освещало палубу, изредка вспыхивая бликами на лакированных поручнях.

— Это же уже Куба? — спросил кто-то за моей спиной.

Я повернулся — это был капитан-связист.

— Да, — кивнул я. — Провинция Сантьяго-де-Куба. До Гаваны ещё прилично… но это уже земля.

Он присвистнул.

— А мне всё казалось, что мы так и будем болтаться в океане, пока не наскочим на айсберг.

Я усмехнулся.

— А это другой фильм, товарищ капитан. Тут жара, Инбы и сигары. Пока без айсбергов.

— И, надеюсь, без неожиданностей, — пробормотал он и хотел пойти дальше.

Но я его остановил:

— Как нога капитан?

— Великолепно Константин! Если бы не вы, не видать мне с семьей Кубы! Так что еще раз ОГРОМНОЕ спасибо от всех нас!

— ОГРОМНОЕ пожалуйста. Может быть еще встретимся, Куба остров не большой…

Я остался на палубе ещё на несколько минут. В этот момент в памяти почему-то всплыли сразу и Минск, и свадьба, и ночь перед отъездом, и та невидимая точка, где всё, казалось, могло бы сложиться по-другому. Но теперь мы здесь. Мы на Кубе.

Позади остались не только тысячи километров, но и целая жизнь. Впереди — неизвестность, новая страна, работа, учёба и, возможно, новое понимание самого себя.

Я глубоко вдохнул солёный воздух и сказал тихо:

— Ну, здравствуй, Остров Свободы…

На своем обычном месте, около розетки был Саша Щеглов с включённым телевизором — теперь он ловил аж три испаноязычных станции. В одной передавали новости о визите какой-то африканской делегации в Гавану. На другой крутили клипы — тропические, гремучие, как коктейль из рома и перца. На третьем шёл какой-то сериал, где женщина с огромными серьгами кого-то страстно пощёчинит под крики «!Mentiroso!(Лжец!)».

— Знаешь, — сказал он, ставя телевизор у стены, — мы уже почти кубинцы. По крайней мере, по приёму сигнала.

Я хмыкнул.

— Осталось только научиться танцевать сальсу. Но это давай уже на берегу.

Свидание с Кубой приближалась.

И оно наступило. До Гаваны оставалось часа два ходу и мы уже плыли в двух километрах от берега, где виднелись настоящие, высокие пальмы, широкие песочные пляжи с белоснежными пенными волнами, чистые и аккуратные посёлки и городишки. Всё это, с большого расстояния, казалось красивым и прекрасным.