Чтение онлайн

— Пока только наблюдение!

— Принято.

Пост Отдельного радиопеленгаторного центра ВМФ СССР

Ольгин, 80 км. от Гуантаномо, Куба.

Поздний вечер.

Комната с бетонными стенами, увешанная картами и схемами, слабо гудела кондиционерами. В узком помещении над огромной панорамой радарной карты клубился табачный дым. Дежурный офицер в наушниках, лейтенант Андреев, обернулся к сидящему у главного терминала капитану

2-го ранга Войцеховскому.

— Товарищ капитан, есть приём сигнала бедствия. Очень слабый. Частота нестандартная, но… явно морская. Вот запись.

Он запустил воспроизведение. Хриплый голос, перебиваемый шумами:

— … это «Олимп», повторяю, «Олимп»… координаты… пять один… юг… четыре ноль… запад… срочно… тону…

После этого передача резко оборвалась. Войцеховский нахмурился и подошёл к карте. Подсвеченные координаты указывали на район в Инбском бассейне, немного южнее обычного судового трафика, ближе к банке Кальдерон.

— Есть подтверждение от других постов?

— Отрицательно. Наши коллеги из Сьерра-Маэстро, Сантьяго и даже с «Платана» молчат. Американцы — тоже тишина. Очень похоже, что поймали только мы.

— Это же получается… Чисто направленный импульс? Как будто специально на нас.

— Так и подумал. Сигнал слабый, но цепляется за наш антенны как липучка. В спектре шумов — почти идеальное соответствие тропосферному рассеянию в нашем регионе. Если специально для нас, то кто-то знал, как работать с нашей аппаратурой! А такого быть не может…

Войцеховский прищурился.

— Название британское. И — «тонет» в нейтральных водах. Слишком странное совпадение.

Он подошёл к столу, достал бланк спецсвязи, передал шифровальщику под роспись. Тот сразу включил аппарат шифровальной связи.

— Записывайте. В ГШ ВМФ СССР, Москва. Срочно. «В ходе дежурства станцией Лурдес принят слабый сигнал бедствия на нестандартной частоте. Передавалось имя британской субмарины „Олимп“ и координаты в районе банки Кальдерон. Повторных сигналов нет. Анализ передачи позволяет предположить, что сигнал направлен к нам целенаправленно. Ожидаем указаний».

Машина застучала, преобразуя текст в ряд нечитаемых символов, которые мгновенно ушли адресату.

— Что скажешь, Андреев?

— Если всё правда — это подарок.

— А если нет?

— Ловушка.

Войцеховский кивнул, достал из ящика фляжку, налил в алюминиевую кружку и хрипло сказал:

— А если и то, и другое — тем интереснее будет наш отчёт в Главный Штаб.

Главный Штаб ВМФ СССР

Москва. Здание на улице Знаменка

Утро.

Зал совещаний на третьем этаже, где обычно собирались для докладов по особо важным случаям, был наполнен гулом приглушённых голосов. На стене — крупная карта Инбского бассейна, с массой условных обозначений из оперативных сводок. У стены стояли несколько высокопоставленных офицеров — среди них начальник разведуправления Главного Штаба контр-адмирал Артамонов, его заместитель по технической части контр-адмирал Серёгин, а также представитель ГРУ полковник Тарасов.

Во главе длинного стола — Главнокомандующий ВМФ адмирал флота Горшков, в строгой форме, с папкой перед собой.

— Товарищи присаживайтесь. — Дождавшись пока все займут свои места Горшков продолжил, — причину того, почему мы здесь собрались вы все знаете. Прошу, — главком обратился к своему начальнику разведки.

— Донесение с Кубы не подтверждается ни одним союзным или внешним источником, — начал Артамонов. — Только Лурдес. Это уже наводит на определённые мысли.

— Название подлодки — «Олимп», — уточнил Тарасов. — Таковой в открытых данных флота Её Величества не числится. Последний раз подобное имя использовалось во Вторую мировую. Если есть такое сейчас непонятно. Её либо официально нет, либо она глубоко засекречена.

— Или это не название, а закрытый позывной, — добавил Серёгин.

— Анализ координат? — поднял голову Горшков.

— Банка Кальдерон, — ответил Артамонов. — Глубины переходят от 300 метров к 40 за очень короткое расстояние. Место удобное для организации постановки на грунт, аварийной всплытия, эвакуации… и очень подозрительное в случае гибели лодки. Если это ловушка — не для всех. Если реальный случай — в радиусе тысячи километров ни одна из сторон не отреагировала. Это важно.

— Кубинцы?

— Молчат. Похоже, даже не в курсе.

Горшков помолчал, затем откинулся в кресле.

— Так. Действовать будем предельно аккуратно. Пускай наш ОРПЦ на Кубе уточняет координаты. Но инициатива — на нас. Я хочу, чтобы ближайший отряд океанографической разведки ВМФ был переведён ближе к району — официально под видом работ по донному мониторингу. Если подтверждение — действуем без шума. При возможности — поднять корпус, организовать изучение.

Он отложил папку и строго посмотрел на всех присутствующих:

— Если там англичане — узнаем больше, чем они хотели бы. Если там ловушка — примем меры. Но свою инициативу мы не отдадим.

Тенью вошёл шифровальщик с папкой, передал её адмиралу. Горшков бегло прочёл и кивнул:

— Ответ отправить сразу: «Действовать самостоятельно. Согласовано. Без привлечения союзников. Усилить контроль в зоне ответственности».

Он замолчал на секунду, а потом твёрдо добавил:

— Начинаем операцию. Кодовое название — «Метель».

Он поднялся.

— Всём спасибо, за работу!

Отдельный Радиопеленгаторный Центр ВМФ СССР

Лурдес, Куба.

Снаружи здание, скрытое среди эвкалиптовых деревьев, выглядело спокойно, почти по-дачному. Внутри — строгая военная тишина и предельная концентрация. На центральном пульте мигал зелёный огонёк — сигнал принят.

Начальник центра, капитан 1-го ранга Павел Тимофеевич Громов, стоял, скрестив руки за спиной, у карты региона. Возле него находился его заместитель капитан 2-го ранга Савчук, и офицер-шифровальщик — старший лейтенант Ивлиев.