Чтение онлайн

К сожалению, наступила длительная пауза — утверждение новой позиции по независящим от нас причинам затянулось на несколько месяцев. Это, безусловно, затрудняло работу. В то же время возможности проводить линию, в которую мы верили, были. Кто, скажем, мог помешать докладывать министру или, если не хватало его полномочий, в ЦК и Политбюро тот или иной отдельный аспект, продвигаться по нему вперед, тем самым изменяя общую картину? Кто мог помешать практическими действиями формировать новую реальность де-факто, опережая ее утверждение де-юре?

Так, в первые месяцы 1987 года по инициативе министра мы внесли наверх, в ЦК КПСС, предложения о том, как нам в принципе следовало бы перестроить отношения с африканскими государствами социалистической и национально-прогрессивной, как их тогда называли, ориентации. Долго готовившаяся бумага потребовала согласования с более чем тридцатью различными ведомствами, министерствами, отделами ЦК, комиссиями. Это была составная часть огромной работы, проводившейся в те годы по наведению порядка в нашем внешнеполитическом доме.

К несчастью, многое из того, что с такими муками рождалось на свет, так и осталось на бумаге. Иногда просто не хватало времени и сил для практической реализации задуманного. Порой же события развивались так стремительно, что опережали даже далеко идущие намерения. Но сами-то эти начинания были, безусловно, благотворны, побуждали вглядываться в действительность свежим взглядом, строить политику прагматически, как можно более близко к реальному состоянию дел. И кое-что действительно удавалось сдвинуть с мертвой точки, хотя с каждым годом это становилось все труднее. Все чаще застревали наши записки, все больше времени проходило, пока, наконец, они возвращались к нам одобренными. Некоторые предложения — я сужу по своему участку работы, — покрывшись пылью в разных инстанциях, возвращались в МИД с пометкой «снято с обсуждения».

Мы критически переосмысливали и наше экономическое сотрудничество с африканцами. Видели, что по мере утихания конфликтов они все больше отворачиваются от нас, обращая свои взоры к Западу. Мы были хороши на этапе борьбы за свободу, снабжая оружием, оказывая моральную и политическую поддержку, вообще находясь с ними в одном антиколониальном лагере. Но когда завоевывалась политическая независимость и на первый план выходила экономика, мы все чаще оказывались несостоятельными. Ясно, что не раз предпринимались попытки изменить положение, преодолеть военный перекос, переключить силы и средства на экономический фронт. Но как было это сделать, когда мы сами хромали на обе ноги?

Что же касается концептуальной записки, то в самом конце 1987 года наша небольшая группа вынесла на рассмотрение Коллегии новый «опус». На этот раз мы были удачливее. Обсуждение носило активный характер, выступило 14 человек из 24 присутствовавших — нам удалось за прошедший год заинтересовать южноафриканской проблематикой министерскую элиту.

Представленные нами предложения были, как обычно тогда говорилось, в целом одобрены и приняты за основу для записки в ЦК. Мне, В. М. Васеву и ныне покойному Л. И. Менделевичу, одному из лучших аналитиков министерства, было поручено еще раз доработать проект. Главное, что нам предлагалось принять во внимание, — это идеи М. Горбачева, высказанные им в беседе с президентом Замбии Кеннетом Каундой 27 ноября 1987 года[63].

(Небольшое лирическое отступление: на коллегии, это было тогда модно, нас призвали внимательно прислушиваться к советам наших научных кругов. Надо сказать, что у меня и до этого сложились плодотворные рабочие отношения с некоторыми нашими учеными, прежде всего с Аполлоном Борисовичем Давидсоном.

Увлекался я тогда и африканскими записками Н. Гумилева, и даже писал стихи в подражание:

Аэрофлот, «Ильюшин», путь домой.

Внизу земли неясное свеченье.

Где озеро? Осталось стороной,

Мелькнуло слева светло-серой тенью.

«Лучше слушай, на озере Чад изысканный

бродит жираф…»

Да, где-то здесь скитался Гумилев,

Был зверь учтив, милы аборигены,

Далеким сном казался Петергоф

И мало вероятны перемены.

Скажи ему в тот африканский зной,

Что ждет его, а главное Россию,

Ответил бы, наверно, бог с тобой,

Возможны ль, право, катаклизмы ныне.

Но это, впрочем, взято наугад,

Я возвращаюсь к точным фактам снова:

Я пролетел над государством Чад,

Читая стюардессам Гумилева).

У меня сохранились черновые наброски того, над чем мы работали, получив «добро» от коллегии. Окончательный вариант записки я представил Шеварднадзе, как это у меня помечено, 21 февраля 1988 года. Он был довольно быстро подписан министром, а затем направлен на подпись председателю КГБ В. Чебрикову, министру обороны Д. Язову и заведующему Международным отделом ЦК А. Добрынину, хотя на рабочем уровне документ был в этих ведомствах уже согласован. «Ушла» бумага 14 марта. Решение же ЦК по ней вышло спустя пять месяцев (!), и то после неоднократных напоминаний. То есть, как говорится, к шапочному разбору.

Как же выглядела советская позиция к заключительному этапу урегулирования?

В аналитической ее части самокритично признавалось, что наша помощь, плюс та роль, которую играли кубинские воинские подразделения, если и дала возможность удержаться у власти прогрессивному режиму в Анголе, то не обеспечила решения острых внутренних проблем страны. Ставка преимущественно на военные методы исчерпала себя как нереальная. Акцент следует сделать на политическое урегулирование, поворачивая в эту сторону и ангольское руководство. Если же военные действия будут наращиваться и дальше, то это помимо всего прочего чревато эскалацией в отношениях с США, в чем Советский Союз не заинтересован.

К этому времени окончательно победила школа, которая не замыкала решение проблем региона на ликвидации апартеида. Подтвердило свою правильность как метода поэтапное, одно за другим, решение ключевых вопросов. Равно как и понимание того, что наиболее созрел для продвижения анголо-намибийский узел. Здесь предлагалась следующая последовательность: вывод войск ЮАР с ангольской территории; прекращение военной поддержки УНИТА со стороны США и ЮАР; предоставление независимости Намибии. Если будут выполнены эти три условия, станет возможным постепенный вывод кубинских войск из Анголы.