Чтение онлайн

Этот стоп-кадр будет стоять перед глазами Тани до конца дней. Дядя Афто, в последнюю секунду спинным мозгом почувствовавший опасность и успевший таки просунуть пальцы под велосипедную цепь, которую накинул ему на шею Джабраил.

Сведенное судорогой предельного усилия лицо Джабраила… Мужчины стояли совершенно неподвижно, вжимаясь в землю ногами, чтобы не потерять равновесия.

Вся сила рук Джабраила шла на то, чтобы сжимать цепь, а Афто не мог вытащить из-под цепи свои руки, иначе тут же был бы задушен. Глаза обоих выкатывались из орбит.

Слабо понимая происходящее, она дернула за ручку, чтобы бежать от этих застывших лиц. Потыкала, всхлипывая, открыть не сумела. Обмякла и в полной безысходности от того, что деваться некуда, нашарила под водительским сиденьем монтировку, на ватных ногах переползла к незащелкнутой правой дверце, обреченно, словно себя гнала на казнь, по следам дяди Афто обошла капот и обрушила монтировку на голову старика. Гори все синим пламенем.

Он рухнул, словно подкошенный. Джабраил на мгновение выпустил цепь, чтобы не упасть рядом с Афто, пошевелил занемевшими пальцами, наклонился и уже беспрепятственно сдавил цепью шею Афто. Тот дернулся и замер. Лицо его мгновенно почернело, изо рта вывалился толстый язык.

Джабраил отпустил цепь, выпрямился, посмотрел на лежащего Афто, снова нагнулся и, ухватив труп под плечи, стащил с проселка.

— За ноги бери, — прохрипел он, обращаясь к Тане, которая замерла с монтировкой в руках. — Яма близко.

Таня, двигаясь как робот, подошла и взялась за лодыжки Афто.

Вдвоем они оттащили покойника метров на пятнадцать в лес, к свежевыкопанной яме, у края которой торчали из кучи земли две короткие саперные лопатки. Они сбросили Афто в эту яму.

— Помогай, — сказал Джабраил, взявшись за лопатку. — Быстро надо.

Но она не могла. Едва успев добежать до кустов, она грохнулась на колени, зажимая рот от подступившей рвоты. Когда вернулась, вскопанный участок ничем не отличался от окружающей земли, не успевшей просохнуть после зимы. Танины джинсы и высокие замшевые ботинки пришли в жуткое состояние. Лицо и руки были перепачканы землей и блевотиной.

— Иди, — сказал Джабраил. — Оботрись какой-нибудь тряпочкой в машине и поезжай. Я следы уберу.

Таня безмолвно пошла к проселку, села в машину и поехала на ранчо. Оставив машину возле ворот, она ворвалась в дом, чуть не сбив с ног открывшую ей дверь Женщину, взлетела по лестнице к себе в спальню и, как была, рухнула поперек кровати, перепачкав белоснежное покрывало.

Тело ее несколько раз дернулось в рыданиях, а потом она то ли потеряла сознание, то ли заснула.

Она не знала, сколько времени провела в забытьи. За окном был еще день — теплый, почти летний. Она с омерзением скинула с себя грязные ботинки, джинсы, свитерок и в одном белье устремилась в душ. По дороге ей никто не встретился.

Отмывалась она долго, тщательно, горячей водой и мылом. Когда наконец вышла и стала вытираться, сообразила, что переодеться ей не во что. Она распахнула особый шкафчик, после некоторого раздумья остановилась на богато расшитом халате турецкого султана. Закрывая дверцу, она отчетливо поняла, что больше никогда не раскроет этот шкафчик.

Сегодня перевернута еще одна страница жизни.

Поднявшись на второй этаж, она услышала приглушенные голоса, доносящиеся из-за чуть приоткрытой двери в конце коридора. Из кабинета Шерова.

Таня влетела в кабинет мимо стоящего Джабраила прямо к письменному столу, перегнулась через стол и влепила Шерову оглушительную пощечину.

Голова его дернулась, но он тут же вернул ее в исходное положение и, скорбно улыбнувшись, подставил Тане другую щеку.

— Бей, — сказал он. — Ты имеешь право. Занесенная рука Тани остановилась на полпути.

— Джабочка, — сказал Шеров. — Придержи-ка ее. Только нежненько.

Джабраил подошел к Тане сзади и заключил ее в железные объятия.

— Выслушай меня, — сказал Шеров. — Так было надо. Получилось так, что или он — или я. Пришлось идти на крайние меры. Ты не представляешь, кто такой оказался этот Афто…

— Да насрать мне на вашего Афто! — взорвалась Таня. — Делайте с ним что хотите! Зачем вы меня-то за болвана в эти игры посадили?!

Шеров переглянулся с Джабраилом.

— Понимаешь, так тоже было надо, — сказал Шеров. — Если бы мы тебе рассказали, Афто определенно заподозрил бы неладное. Нюх у него был собачий. А ты молодец! Ах, какой молодец!

— А вы — два козла вонючих! — с жаром сказала Таня.

— Очень может быть… А вот тебе надо отдохнуть. Хорошо отдохнуть…

Джабочка, открой-ка ей ручку до локтя.

Шеров встал, подошел к тумбочке, достал оттуда железную коробку и извлек из нее полиэтиленовый шприц и ампулу с темно-красной жидкостью. Таня забилась в руках Джабраила, но тот держал крепко. Пальцы Шерова нащупали вену на локтевом изгибе и ловко ввели шприц. Таня перестала сопротивляться.

— Это… это яд? — упавшим голосом спросила она, к Шеров улыбнулся.

— Танечка, ты нас за каких-то негодяев держишь. Ты погоди, сейчас тебе будет так хорошо…

И действительно, секунд через десять комната наклонилась и нежно-нежно отплыла куда-то вдаль.

К Тане приблизился висящий над столом Шерова пейзаж с лесной дорогой. Она воспарила над своим телом и плавно опустилась на теплую, мягкую дорогу. Над ней шумели вековые дубы, играя тенями листьев на ее прохладной коже. Она сделала один легкий шаг, другой, потом обернулась и посмотрела вверх. Половину неба занимало колеблющееся в дымке лицо Шерова.

— Папик! — блаженно простонала она. — Я тебя люблю! Ты убил меня…

Джабраил растерянно сжимал в руках обмякшее тело Тани.

— Джабочка, отнеси ее, пожалуйста, на кроватку, — сказал Шеров. — Пусть девочка отдохнет хорошенько. Я с ней потом поговорю.

Таня проспала двое суток. Когда она открыла глаза, у изголовья сидел Шеров и нежно держал ее за руку.

— Проснулась, хорошая моя? — спросил он. — На-ка.

Он поднес к ее губам стакан с какой-то мутной жидкостью.

— Не очень вкусно, но надо выпить, — сказал он. Таня послушно выпила горьковатую, но не такую уж противную жидкость. Почти мгновенно с глаз ее сошла пелена, сознание сделалось ясным и чрезвычайно активным. Она приподнялась и села.