Белые врата
Шрифт:
– Скажи еще раз.
Вздыхает. И, негромко и прикрыв глаза:
– Люблю.
– Ты ужасный человек, Артим Литвинский. Но я тоже люблю тебя.
Они так долго еще сидят, в переменчивом свете от телевизора, на полу, обнявшись, среди осколков разбитого бокала.
– Скажи мне, зачем ты приезжала тогда? Ты же знала, что я сам через две недели приеду?!
– Две недели – это много. Я соскучилась. И потом – ты же был рад. Тебе было приятно. Я прекрасно помню, КАК тебе было приятно.
– Было, – нехотя соглашается Литвин. – Но какого черта ты поперлась в Академию?!
– Я хотела повидать кое-кого… из знакомых своего отца. Он же там преподавал какое-то время, ты помнишь?
– Хрен такое забудешь, если его фотография висит в главном холле!
– Арти, да в чем дело, скажи мне? Чем это тебя так расстроило?
– Расстроило?! – он недовольно фыркает. – Ты знаешь, как меня теперь в Академии называют? После того, как узнали, что я имею честь быть бойфрендом дочери самого Бертрана Деларю?!
– Как?
Он морщится и отвечает. С явной неохотой:
– Деларю-Младший.
– Правда?
– Кривда!
Арлетт звонко хохочет.
– Что, смешно тебе?
– Ну, это же правда смешно, Арти!
– Нифига не смешно! Я уже и объяснять пытался, и говорил, и по-хорошему, и по-плохому. Без толку! – раздраженно.
– Я надеюсь, не побил никого? – подначивает его Арлетт.
– Уже подумываю об этом, – мрачно отвечает он, прихлебывая кофе.
– Ты еще и драчун, Арти, – Арлетт игнорирует его нахмуренные брови. – Чем тебе фамилия Деларю не угодила?
– Ничем. Мне моя больше нравится.
– Ну, это легко исправить.
– Каким образом? – настороженно.
– Ну… просто стань Деларю… по-настоящему.
– Как это?!
– Тима… выходи за меня замуж.
Он поперхнулся так, что у него кофе пошел носом. Кашлял, вытирал лицо салфеткой, потом смеялся до слез.
– Тебе смешно, Арти?
– Очень, – он чуть ли не хрюкает от смеха.
– Прекрасно, – пожимает губы она. – Я очень рада повеселить тебя.
Пытается встать, он перехватывает ее руку.
– Ох, Ален, погоди!
Еще одна салфетка, вытирает лоб, блин, кофе даже там.
– Слушай, ну это как-то…
– Я все прекрасно поняла, Артим.
Даже Артим? Мы надулись? Какая прелесть…
– Послушай, – пытается быть серьезным, но дико хочется ржать от одной только фразы «Тима, выходи за меня замуж». Никогда бы не подумал, что услышат такое в свой адрес! – Не знаю, как тут у вас в Европе… может, мужики и выходят замуж, толерантность там и все такое, – титаническим усилием воли давит еще один приступ несвоевременного смеха, – а у нас в России мужчины замуж не выходят.
– Совсем?!
– Совсем. Женщины замуж выходят. А мужчины – нет. Они женятся.
– Ой, – Алька понимает быстро. Даже смущенно улыбается. – Я неправильно сказала?
– Совершенно неправильно.
– А как правильно?
– Знаешь, что? Давай уж лучше я скажу правильно. А то ты опять что-нибудь ляпнешь.
Она смотрит на него выжидательно. А Артем вдруг произносит, неожиданно для самого себя и легко:
– Выходи за меня замуж.
– Это предложение руки и сердца?
– Нет, – он отпивает кофе. – Это просто формальность.
– Формальность?
– Конечно. Мы живем вместе, нам хорошо вдвоем. Мы любим друг друга. Лично мне больше ничего не нужно. Но если уж тебе так хочется замуж…
– Хочется! – произносит она, вздернув подбородок и с вызовом глядя ему в глаза.
– Валяй, – пожимает плечами. – Замуж так замуж. Я не против.
В ее взгляде – недоверие и изумление. Молчит.
– Или что… – он вдруг подозрительно сощуривается, – тебе нужно белое платье, фата, цветы, вот вся эта… ерунда?!
– А если и так? Это что – преступление?
– Это ужасно, – он неверяще качает головой. – Это преступление против человечности! Скажи, что ты пошутила! Давай просто распишемся в посольстве и все, а?
Она снова молчит.
– Вот так вот, да?… – он театрально вздыхает, с видом великомученика закатывает глаза к потолку. – Ну, если тебе очень сильно хочется…
Арлетт не выдерживает и смеется. Встает из-за стола, подходит к нему, садится верхом на его колени. Пальцы ерошат волосы на затылке.
– Испугался, Арти?
– Ну, не то, чтобы слишком испугался. И если уж тебе так это нужно…
– Единственное, что мне нужно – это ты! Целиком и навсегда.
– Ну, это пожалуйста. Забирай!
– Целиком?
– Целиком. И учти – вместе с фамилией!
– Да? И как я буду называться тогда? Арлетт Литвинский?
– Арлетт Литвинская.
– Ой, – она морщит нос. – По-моему, звучит ужасно.
– По-моему, тоже, – соглашается он. – Но я не настаиваю.
– Я могу оставить свою фамилию?
– Можешь.
– Спасибо, – церемонно. – Я подумаю.
– На счет фамилии – думай. Насчет всего остального – вопрос решенный. Чтобы к этой теме больше не возвращаться.
– То есть – я не могу передумать выходить за тебя замуж?
– Нет, не можешь.
– Ужас, – смеется Алька. – Ты тиран.
– Мы, русские, все такие.
– Медведь-тиран, – она уже вовсю хохочет.
– Да. Помни об этом.
– Арти, вставай!
На каждое ее «Вставай» он отвечает нечленораздельным мычанием, ворчанием, вздохами и попытками спрятать голову под подушку. Приходится стаскивать одеяло.
Литвин садится на кровати, прижав подушку к груди, как самое дорогое и ценное, что у него есть. Недовольный, хмурый, невыспавшийся