Белые врата
Шрифт:
– Живого откопали, не паникуй так!
– Как?… – только и может произнести она.
– Это ты у своего красавца спроси – как! Какого черта его понесло наверх, когда вокруг все сыпется?! Где ты нашла этого идиота?!
– Я… ох… с ним все в порядке?
– Жив-здоров, не поломал ничего, так, подзадохнулся только немного… Нет, ты мне скажи, на какой помойке ты подобрало это чучело безмозглое?
– Подобрала? Скорее, это он меня подобрал.
– Не понял?…
– Помнишь, я тебе рассказывала про свою последнюю экспедицию? И как чуть не погибла там? Ты еще говорил, что руководитель экспедиции тогда непрофессионально поступил, а русский шерпа все правильно сделал?
– Ну, помню. Так оно и было. Парень тебе жизнь точно спас, а могли бы и все выжить, если б его послушались.
– Это он и есть.
– А так и не скажешь, что у идиота мозги есть, – Бартоли изумлен донельзя. – Хотя… он потом реабилитировался.
– Каким образом?
– Ты же знаешь, как у нас бывает. Лавины идут одна за одной. Только мы его откопали, отъехали пару километров – еще один сход, на дорогу. Машины завалило. Копал вместе с нами, четырех человек лично достал. Живых. Так что… я его простил.
– Дидье, а ты не мог бы… проверить…
– Нет, не могу. Или чуть позже. Сейчас у нас каждый человек на счету, чтобы просто послать и проверить, что там с твоим русским.
– Дидье…
– Да все в порядке с ним! Мы его вчера до дому довезли, он нам ручкой помахал на прощанье. Отсыпается, наверное, после таких-то приключений можно и пару суток проспать. Все, Арлетт, удачи и пока! Ко мне пришли.
Она слушает короткие гудки в трубке. Смотрит рассеянно на бумаги на столе. Взгляд на часы на стене. Она еще успеет… успеет на ближайший экспресс до Бург Сен-Морис. Неизвестность убивает, и слова старого друга ее отца мало успокоили. Она должна увидеть Арти!
Солнечный луч важно и неспешно путешествует по комнате, без препятствий проникнув сквозь незадернутые шторы. Зажигает золотистые искры в волосах лежащего на диване мужчины, греет ему веки. Но тот не просыпается ни от света, ни от звука поворачивающегося в замке ключа. Сон его крепок и глубок.
Он действительно тут, дома. Арлетт обессилено опускает сумку на пол и медленно подходит к дивану, опускается на колени. Глаза жадно вбирают в себя подробности. Запекшаяся кровь на нижней губе, длинная ссадина поперек щеки. Потом, быстрым движением руку к шее, на пульс – ей вдруг показалось, что… показалось!
Она утыкается лбом в его плечо. Пустота, просто пустота внутри вместо чувства радости, облегчения.
Он шевелится от ее движения рядом, ворочается, вздыхает. И просыпается.
– Аль? – хрипло, прокашливаясь, прикрывая глаза от солнца.
– Я, – она отвечает тихо, не поднимая головы, все также прижимаясь лбом к плечу.
– Ты приехала?… – голова словно набита ватой, и кроме констатации очевидных фактов он не способен ни на что более.
Она все-таки поднимает лицо. Это именно то, что требуется мужчине спросонья – видеть полные слез глаза своей женщины.
– Зачем? Скажи мне – зачем?!
– Будешь ругаться, да?
В этом вопросе, в его тоне все – и его признание собственной неправоты, и откровенное нежелание объясняться и оправдываться.
– Не буду, – она встает, тыльной стороной ладони вытирает глаза. – Слушай, я есть хочу, даже позавтракать не успела, так торопилась к тебе…
– А ты откуда знаешь вообще?… – ура, голова начинает работать, соображать, делать выводы, отличные от очевидных.
– Дидье Бартоли сказал.
– Дидье?! Откуда ты его знаешь? – он садится. Понимает, что лучше б он этого не делал. Ощущение такое, будто группа спасателей накануне пинала его ногами, не снимая горнолыжных ботинок. Ужас, как все болит…
– Он дружил с моим отцом. Что у нас в холодильнике из еды?
– Не знаю, – морщится, вставая. – Сейчас придумаю что-нибудь.
– Не нужно, я сама Ты иди, в душ сходи, переоденься. Я пока приготовлю что-нибудь.
– Хорошо, – кивает. Душ – это действительно замечательно. – Спасибо.
– А что у тебя с телефоном?
А черт его знает, что с телефоном… Он про него забыл совершенно. Где он? В куртке, скорее всего, замерз.
Поискал глазами куртку, а, вот она, валяется у двери. Достал телефон, действительно, отключен.
Она от плиты смотрит, как он, прихрамывая, медленно поднимается по лестнице, с курткой и телефоном в руках. Опустошение по-прежнему не отпускает. Ну, ничего, главное – что живой.
Ели они преимущественно молча, Артем пытался разговорить Арлетт, она отвечала односложно, думая о чем-то своем. Подробностей вчерашнего дня не выпытывала, да и ему не хотелось рассказывать. Если уж совсем откровенно, то было стыдно. За то, скольким людям он доставил своими действиями проблемы и хлопоты. Двадцать три входящих от нее, как проинформировал его телефон, как только «ожил».
И еще один входящий. Берет трубку, номер неизвестен, кажется, местный.
– Алло?
Он не понял и половины. Это Дидье Бартоли. Вроде бы, хочет его видеть, причем, срочно. Кажется, злой как черт. Хотя чего злится – непонятно, ведь ему не назначали конкретного времени, когда он должен придти в офис к спасателям. Дидье орет так, что у него звенит в ухе. Может, он чего-то не понимает?
Арлетт встревожено смотрит на его недоуменное лицо.
– Аль, это твой друг Дидье. Орет так, что я ничего не понимаю. Поговори, а?
Аленка берет трубку. Внимательно слушает, что-то переспрашивает, потом нажимает отбой.
– Дидье ждет тебя в офисе. Срочно.
– А что случилось?
– Не знаю, тебе виднее. Мне он не сообщил. Сказал только, что ты ему нужен. Очень срочно. Просто сию секунду. А если Бартоли говорит: «Сию секунду»…
– Я понял, – вздыхает Артем, с грустью глядя на только что налитую чашку горячего кофе. – Объясни хоть, где этот их офис находится.