Чтение онлайн

Выставлять себя дураком перед каким-то докторишкой! Он кивнул, насупившись, и легкие уверенные пальцы коснулись его лба. Они ничуть не причиняли боли, но Дремпи пришлось собрать всю свою волю, чтобы не отдернуть голову.

Приходилось признать, что стрелианец знает свое дело. Сняв неумело наложенную повязку, он промыл порез и наложил мазь, ни разу не причинив пациенту ни малейшего беспокойства.

– Легкая царапина, - заметил он, закончив.
– Кровотечение уже прекратилось, почтенный. Нет нужды накладывать швы.

Квисельд кивнул, не доверяя своему голосу. Он чувствовал, что готов расплакаться от облегчения. Не надо швов! Ужасные иглы не вонзятся в его несчастную плоть. Никак не удавалось сдержать дрожь в руках. Дремпи спрятал их под одеяло, но слишком поздно. Доктор, конечно, заметил.

Фламбеска ловко перевязывал рану. По-прежнему совсем не было больно. Закрепив бинт, он подался назад, разглядывая своего пациента.

Квисельд заерзал под этим долгим молчаливым осмотром. Он чувствовал себя очень глупо, лежа, словно голый, с перевязанной головой и дрожащими руками. Казалось, взгляд чужеземца, направленный из-за дымчатых стекол очков, проникает прямо в голову и читает все его испуганные, виноватые, алчные мысли. Тут Квисельд отчетливо понял, что доктор Фламбеска ему не нравится, и, осознав свою неприязнь, нашел в себе силы вздернуть подбородок и твердо ответить на взгляд стрелианца.

Молчание затянулось. В отличие от леди Эстины, почтенный Квисельд устоял перед искушением заполнить его, и доктор заговорил первым:

– Рана поверхностная, почтенный. Других повреждений нет?

– Несколько синяков.

– Я осмотрю их.

– Не нужно.

– Понимаю…

Новая долгая пауза, но наконец доктор предложил:

– Будьте добры, опишите, при каких обстоятельствах вы получили ранение.

– Зачем?

– Мелкие случайные повреждения иногда являются первым видимым проявлением серьезного заболевания. Для опытного врача незначительные факты говорят о многом.

– Не в моем случае. Я просто споткнулся о табуретку, упал и разбил голову.

– Вы часто спотыкаетесь о табуретки? У вас слабое зрение?

– Я прекрасно все вижу!

– Координация движений?

– В полном порядке.

– Вам не кажется, что подобные случайности повторяются слишком часто?

– Не слишком. Послушайте, доктор, я расскажу, как было дело. Я проснулся и увидел у себя на подушке паука…

– Весьма обычная жалоба…

– Я по ошибке принял его за топазового палача - он и в самом деле был очень похож. Я выскочил из кровати и споткнулся. Как видите, всего лишь…

– Вы питаете особое отвращение к паукам, насекомым, змеям, скорпионам?…

– Да не особенно. Но в этот раз…

– Вы испугались больше, чем обычно. Возможно, причина в вашем общем состоянии?

– Я действительно обеспокоен в последнее время. Плохо сплю, плохо ем. Меня одолевают заботы.

– Какого рода?

– А это важно?

– Почтенный, чтобы излечить болезнь, нужно узнать ее причину. Любые сведения могут оказаться полезны.

– Понимаю…

Квисельд ожидал ответа, но доктор молчал.

– Ну ладно, если вы считаете нужным…

Он заговорил, сперва нехотя, о недавних пугающих событиях. Рассказал о покушениях на свою жизнь, о неестественном заболевании, о неслучайных случайностях. Рассказал о злоумышленниках, проникших в дом Квисельдов, о ненадежности слуг, о недостатке бдительности в наемной страже, о сверхъестественной изобретательности могущественных врагов. Поведал о бессонных ночах, безрадостных днях, о своих страхах и тревогах.

Изливая из себя долго копившийся страх, почтенный Квисельд почувствовал некоторое облегчение. Позабыв о первоначальной неприязни к иноземному доктору, он не упускал ни единой подробности, и ему становилось легче с каждым произнесенным словом. Наконец исповедь закончилась. Почтенный Квисельд взглянул на свои руки и увидел, что они перестали дрожать.

– Я чувствую себя лучше, - сказал он, с благодарностью взглянув на доктора.

– Исцеление началось, - пояснил Фламбеска, - но еще далеко не окончено. Облегчение, которое вы испытываете сейчас, временное. Корень болезни не извлечен, и он неизбежно даст новые ростки.

– Ох… - Квисельд крепко стиснул руки.
– А вы не могли бы прописать мне какое-нибудь успокоительное: порошок или микстуру, чтобы успокоить нервы? Разве не в них основная проблема?

– Лекарство может уничтожить симптомы, но ненадолго, и причинит притом немалый вред душе и телу. Нет, почтенный. Ради собственного здоровья и даже ради самой вашей жизни вам следует бороться с истинным источником всех бед.

– Но это невозможно. Я уже сказал, что не знаю своих врагов, и…

– Вы не догадываетесь, кто мог бы желать вам зла? Не можете вспомнить имени? Или имен?

Квисельд отвел взгляд. На ум пришла найденная в саду белая кокарда. Вспомнились бесцветные глаза Гнаса ЛиГарвола, устремленные на леди Эстину, которая вскоре после того неприятного происшествия на Зимнем Восхвалении покончила с собой.

– Я подозреваю, - признался он, - но не знаю точно.

– Неуверенность… Ее, вероятно, нелегко переносить.

– О да! Ужасно!

– Знать наверняка - пусть даже самое худшее - было бы легче, не так ли?

– Намного лучше! Но невозможно…

– Для человека вашего положения, почтенный… главы Дома Квисельдов, чье слово немало значит при дворе самого дрефа, для прославленного друга Белого Трибунала…

– Вы не понимаете, доктор. Мой враг… то есть тот, кого я в первую очередь подозреваю… занимает куда более высокое положение. Рядом с ним я ничтожен и слаб, нему не подступиться, не дотянуться…

– Как знать…

– Что вы хотите сказать?
– Взгляд Квисельда наткнулся На непроницаемые стекла темных очков.

– Всего лишь то, что ваш враг, как бы могущественен он ни был, не может скрыться ото всех…

– Может! Вы не представляете… Это человек такого положения, такого могущества… С ним нечего и тягаться. Даже пробовать бесполезно. Лучше уж смириться со своей судьбой.

– Если вы в самом деле желаете этого, я далек от того, чтобы вам препятствовать. Но что, если могущественный человек, которого вы подозреваете, вам вовсе не враг? Что, если он не имеет отношения к вашим недавним несчастьям?