Чтение онлайн

Тредэйн бросился ей на помощь, нырнул в черный дым и, кашляя, вслепую нашарил и задвинул заслонку. Дым сразу потянуло в трубу, и огонь вспыхнул ярче.

– Какая я неловкая, - пробормотала Гленниан.
– Никак не научусь разбираться в этой домашней механике.

Тредэйн моргнул. Кругом было темно. Сажа плотным слоем покрыла стекла его очков.

– Простите меня, доктор, - извинилась Гленниан.
– У меня есть платок, позвольте вам помочь.

– Не нужно, я предпочитаю…

– Чепуха, я просто обязана… - возразила она и быстрым движением сняла с него очки.

Тредэйн с трудом удержался, чтобы не выхватить их из рук девушки. Все равно поздно. Она даже не притворялась, что протирает стекла. Гленниан держала очки в руках, внимательно рассматривая Тредэйна.

– Да, - сказала она.

– Я должен просить вас немедленно вернуть мне мою собственность, - он попытался продолжить игру.
– Я страдаю болезнью глаз. Яркий свет причиняет мне боль.

– Сочувствую. Эта болезнь, вероятно, появилась у вас недавно? Потому что у тебя всегда было отличное зрение, Тредэйн, а твои глаза ничуть не изменились. Их трудно забыть, и ты это прекрасно знаешь, раз потрудился спрятать их за очками.

– Должен признаться, ваше обращение смущает меня, миледи, - Тредэйн не изменился в лице, хотя сердце стучало, как сумасшедшее.
– Вероятно, я смогу лучше оценить вашу шутку, когда избавлюсь от неприятного ощущения. Будьте так добры вернуть…

– Глаза у тебя не слезятся, даже не покраснели, - хладнокровно заметила Гленниан.
– Никаких признаков воспаления, не гноятся, не припухли. Думаю, Тред, с глазами у тебя все в порядке.

– Что за именем вы меня назвали?

– Твоим собственным именем, Тредэйн ЛиМарчборг. Прошло много лет, но я его не забыла.

– Вы забавляетесь за мой счет, миледи. Или заблуждаетесь, я думаю, но это легко разрешимо. Среди старших есть такие, кто служит в этом доме уже более двадцати лет Не позвать ли двоих-троих, чтобы спросить, кого напоминают им голубые глаза доктора Фламбески?
– она дружелюбно улыбнулась.

– Не стоит, - продолжать играть было бесполезно, и Тредэйн мгновенно потерял стрелианский выговор.
– Ты права. Я Тредэйн ЛиМарчборг, - он увидел, как округлились ее глаза. Может быть, девушка не ожидала такой легкой победы. Колдун с удивлением заметил, что не так встревожен, как следовало бы. Отчасти ему было даже приятно вернуться к собственному имени. К тому же он был в силах отразить любую угрозу со стороны Гленниан ЛиТарнграв. Так что Тредэйн с неким отстраненным любопытством ожидал, что она будет делать дальше. Гленниан обрела дар речи.

– Я думала, ты мертв.

– Был. Это состояние оказалось временным.

– Что с тобой случилось?

– Ничего. За много лет - ничего.

– Где ты был?

– Меня не было. Я вернулся к жизни на Солидной площади.

Каждый ответ заставлял ее вздрагивать, словно он захлопывал дверь за дверью перед ее лицом. Помолчав, Гленниан спросила:

– Что ты здесь делаешь?

– Меня вызвали исцелить страшную рану на лбу почтенного Квисельда.

– Ты и вправду врач?

– Мои пациенты считают меня таковым.

– Понятно. Когда я спросила, что ты здесь делаешь, я на самом деле имела в виду, что ты делаешь в Ли Фолезе.

– А куда еще направиться ЛиМарчборгу, как не на родину своих предков?

– Да, но тебе… твоя семья… приговор Трибунала… это очень опасно, - закончила она, немного смешавшись.

– Никакой опасности, пока меня не узнали, - возразил Тредэйн.
– Но ты разоблачила меня, и теперь я в твоих руках.
– Он не счел нужным упоминать, что малой доли колдовской силы довольно, чтобы при желании стереть из ее памяти все его тайны, да и все остальное, что хранилось там.
– Что ты намерена делать?

Она продолжала смотреть на него. Удивительно красивые у нее глаза, холодно отметил Тредэйн.

– Кажется, ты не слишком испуган, - сказала наконец Гленниан.

– Мне нечего терять.

– Так ли? Свобода…

– Важна главным образом внутренняя свобода.

– Спорный вопрос. Кроме того, ты еще молод, и твоя жизнь…

– Мало что значит.

– Тем не менее, ты не потеряешь ее по моей вине. Я сохраню тайну доктора Фламбески.

Стало быть, нет нужды очищать ее память. Его охватило неожиданное чувство облегчения. Только теперь Тредэйн осознал, как не хотелось ему вторгаться в сознание этой девушки. Управление сознанием других людей обходится дорого, сказал Ксилиил, но его нежелание объяснялось не только соображениями бережливости.

– При одном условии, - добавила Гленниан. Тредэйн ждал.

Помолчав немного, она пояснила:

– При условии, что ты ответишь на все мои вопросы. Расскажешь, что случилось с тобой тринадцать лет назад. Расскажешь, где провел эти годы, которые, кажется, очень тебя изменили. Расскажешь, как превратился в «доктора Фламбеску» и почему вернулся в Ли Фолез под чужим именем. Расскажешь мне все это. Честно.

Тредэйн задумался. Всего он ей, разумеется, рассказывать не станет, но кое-чем поделиться вполне можно. Ему даже хотелось рассказать ей о себе. Учитывая его возможности, почему бы не рискнуть? Приятно хоть раз поговорить собственным голосом. Да, можно позволить себе такую роскошь.

– Согласен, - ответил он.

Они уселись под сводчатым окном на парчовый диванчик золоченной спинкой, и Тредэйн начал рассказ. Говорить оказалось легче, чем он ожидал. Она слушала с таким сочувствием и пониманием, что слова текли с опасной легкостью. Давно загнанные внутрь воспоминания вырывались на волю, но осторожность подсказывала следить за своими словами. Так он рассказал Гленниан о камере в Сердце Света, но умолчал о подземелье; рассказал, что видел казнь, но без лишних подробностей, вкратце описал Костяной Двор в крепости Нул, но не упомянул о сержанте Гульце; Клыкача назвал старым добрым другом, умолчав об уроках колдовства; вскользь коснулся одиночного заключения; довольно подробно пересказал события начиная с бунта заключенных до своего появления в доме Юруна, однако даже не намекнул на то, что обнаружил в мастерской колдуна.

Даже такое урезанное повествование вызвало у Гленниан слезы горя и ужаса. При виде этих слез с Тредэйном произошло что-то странное. Словно прорвалась какая-то плотина, и слишком многое рвалось теперь наружу. Он плотно сжал губы, чтобы не наговорить лишнего. Опасно. К тому же она начала задавать вопросы, подбираясь к самой границе его тайны. Где он приобрел такую ученость? Где учился врачебному искусству? Зачем вернулся в Ли Фолез? Надо было уходить, пока он не проговорился.

– Мне пора, - Тредэйн встал.
– У меня еще больше дюжины пациентов.