Чтение онлайн

Г. Лёвенхъельм не смог получить аудиенцию у царя во Франкфурте-на-Одере и был вынужден поспешать за ним в Петербург, куда он прибыл лишь 29 июня. Там ему сказали, что до получения результатов посреднической комиссии Россия никаких шагов в отношении Норвегии или Дании предпринимать не будет. Драгоценное летнее время, благоприятное для переброски войск морем, безвозвратно уходило, а принципиального решения всё не было. Не лучше дело обстояло с Пруссией: на запрос Карла Юхана о посылке военного контингента в Норвегию она не отвечала несколько месяцев, а когда 3 сентября дала положительный ответ, надобность в иностранной военной помощи уже отпала.

Пока же в активе шведской дипломатии было одно неясное обещание англичан предоставить свой флот для блокады Норвегии, и Швеция должна была рассчитывать на собственные силы. Поскольку надежды на успешное завершение деятельности посреднической комиссии в Стокгольме тоже не питали, то Карл Юхан отдал распоряжение готовить армию к вторжению в Норвегию. Общая численность шведской армии составляла 55 600 человек: 28 550 чел. прибыли из Германии в Швецию лишь в конце июля 1814 года, 21 340 человек входили в контингент генерала фон Эссена на шведско-норвежской границе, а остальные части располагались в Сконии или входили в гарнизон Стокгольма. Для участия в норвежском походе готовилось около 47 тыс. чел. Вся норвежская армия имела в своём составе не более 30 000 человек, из которых комбатантная часть не превышала и 22 тысяч. Преимущество шведов на море было ещё более убедительным.

Но задача, которая стояла перед Карлом Юханом, была не такой уж и простой. Не нужно было сбрасывать со счетов, что норвежцы собирались защищать свою страну от иностранных захватчиков, и дух сопротивления мог вполне свести на нет численное и военно-организационное преимущество шведов. Большую сложность для широкомасштабных военных действий представлял также норвежский ландшафт: горы, леса, реки и отсутствие хороших дорог. Если норвежцы продержатся до зимы, это будет означать провал всей операции. К этому времени начнёт работать общеевропейский конгресс в Вене, который мог вообще перечеркнуть Кильское соглашение.

Единственной надеждой наследного принца была поддержка России. Теперь вместо барона Сухтелена послом Росси в Швеции был другой барон — Строганов, и Карл Юхан использовал весь свой шарм для установления с ним сердечных отношений. Т. Хёйер пишет, что заверения принца в вечной дружбе с Александром I и неуклонном следовании Швеции курсу русской политики, выражения благодарности в его адрес лились таким потоком, что они вызывали у Энгестрёма изжогу. Министр иностранных дел, не питавший к России особой приязни, считал поведение патрона слишком подобострастным. А принц мог сказать Строганову, например, такие слова: «Император, Ваш повелитель, приобрёл во мне подданного, который так же ему предан, как Вы сами » или: «Я прошу передать Его Величеству — именно моими словами, что его система (т.е. политика. — Б.Г.) — моя тоже, и что мои дела навсегда неотделимы от его деяний... и что он может везде, куда бы ни обратил свой взор, даже в Персии, рассчитывать на меня».

Пока Швеция собирала силы и аргументы для выполнения Кильского договора, в Париже 30 мая был тихо заключен мир Швеции с Францией. Оформление его произошло в виде приложения к большому Парижскому трактату. По шведско-французскому миру Швеция возвращала о-в Гваделупу обратно Франции, которая должна была выплатить ей за это компенацию165. Карл Юхан дал указание своим дипломатам зафиксировать в мирном договоре личную причастность короля Швеции к компенсационным суммам, но французы на это не пошли.

К концу мая члены союзнической комиссии по норвежскому вопросу, состоявшей из четырёх человек, выехали в Копенгаген и Осло, с тем чтобы на месте разобраться в степени причастности Дании к событиям в Норвегии и попытаться мирным путём ввести положения Кильского мира в силу. Россию представлял граф Орлов166, Пруссию — Мартенс, Австрию — генерал фон Штейгентеш, а Англию — О. Фостер, которому ассистировал т.н. свободно действующий агент Д.П. Морир (Morier). Английский комиссар получил секретные инструкции не «отдавать Данию в жертву эгоистичным интересам России и Пруссии» и сотрудничать в этом вопросе с австрийцем Штейгентешом. Кроме того, Кастлри проинструктировал его способствовать такому развитию событий, при котором союз Швеции с Норвегией был бы как можно менее тесным. Сильная морская скандинавская держава под боком представляла бы для Альбиона большое неудобство. Своей волей или тоже в соответствии с инструкциями от своих монархов, но в ходе работы комиссии получилось так, что пруссак Мартенс и русский Орлов тоже сблизились друг с другом.

Комиссары должны были убедить короля Фредерика VI оказать нажим на кузена, заставить его покинуть Норвегию и объявить бунтовщиком. Пока собиралась комиссия и пока её члены ехали к месту своей работы, обстановка в Норвегии изменилась, и изменились предпосылки для работы комиссии. Фредерик VI не мог уже оказывать никакого влияния на Кристиана Фредерика, потому что он был провозглашён королём Норвегии и стал сувереном. Кроме того, комиссары никаких нарушений Кильского трактата со стороны Дании не обнаружили. Такие выводы не понравились ни Карлу Юхану, ни его помощникам, и это с самого начала наложило отпечаток на их отношения к комиссии и к комиссарам. Вероятно поэтому, когда комиссия по пути в Кри- стианию (Осло) находилась в Швеции, принц не стал встречаться с нею лично, а поручил это дело генералу фон Эссену, не самому лучшему шведскому дипломату. В результате члены комиссии не получили нужных корректив для своей работы в пользу Швеции, в то время как энергичный и не лишённый обаяния «летний король» Норвегии Кристиан Фредерик установил с ними хороший контакт, переиграв по всем статьям Карла Юхана и на этом фронте.

Особенно близко с мятежным принцем сошлись Орлов и Мартенс, которые, согласно Хёйеру, хоть и не нарушили букву Кильского договора, но повели дело так, чтобы союз Норвегии со Швецией оказался лишь номинальным, предложив Кристиану Фредерику играть в нём сильную роль вице-короля167. 7 июля комиссия предъявила наконец «летнему королю» ультиматум. Он должен был отречься от трона и позволить шведской армии оккупировать три важные крепости Норвегии — Фредериксстад, Фредериксхаль и Конгсвингер. Ольденбургский принц, которому, как и его шведскому визави, была не чужда склонность к театральности, но который, в отличие от Карла Юхана, был более сентиментальным, согласился уйти с норвежского трона и даже приложить усилия для того, чтобы склонить норвежцев к унии со Швецией, но только при согласии стуртинга. Он явно тянул время, рассчитывая на то, что изменившаяся обстановка может сыграть на руку и Норвегии, и Дании. А пока он требовал снятия с Норвегии морской блокады и всячески противился выполнить предварительное условие комиссии о вводе в страну шведской армии.

Эти условия были совершенно неприемлемы для Швеции, но и принц не сдавался и ни на какие уговоры союзников решить вопрос мирным путём не шёл. Работа союзнической посреднической комиссии, таким образом, зашла в тупик. Приближалась осень. Когда 22 июля Карл Юхан наконец встретился в Уддевалле с членами комиссии и узнал, что они свою миссию выполнили, встал вопрос о дальнейших шагах Швеции. Выбора не было: если не решить норвежский вопрос сейчас, то, возможно, он не будет решён вовсе. И принц решил прибегнуть к силе. Он выбрал войну. В конце концов, речь шла о престиже Швеции как государства. А поскольку Кильское соглашение оказалось невыполненным, то и Швеция решила аннулировать свои обязательства о компенсации территориальных потерь Дании Померанией.

На встрече с комиссарами шведский престолонаследник не сдержался и дал волю чувствам: он пригрозил Лондону открыть военные действия против Дании, а Петербург решил напугать сколачиванием антирусского альянса с участием Швеции, Турции и Польши и восстаниями в Финляндии и Польше. Эмоции Карла Юхана были выражением его гасконского темперамента — не больше — и к реальной политике и дипломатии отношения не имели. Царь Александр знал это, слегка поморщился, но простил, и тем дело закончилось.

Военная операция шведской армии, начавшаяся на море 26 июля, а на суше — 30 июля, ничего особенного с точки зрения полководческого искусства не представляла. ВМС Швеции без всякого сопротивления захватили стратегически важный залив Свине-фьорд, а армия под командованием престолонаследника, следуя двумя колоннами, одну из которых возглавлял Карл Юхан, а другую — генерал Эссен, перешла шведско-норвежский Рубикон — реку Тистедален. Флотом номинально командовал король Карл XIII, но всем распоряжался адмирал Юхан Пуке. Юг Норвегии практически оказался под контролем шведов, а норвежская армия отступила далеко на север к городу Раккестад. 6 августа Карл Юхан перенёс свою штаб-квартиру в г. Фредериксстад, но уже на следующий день «летний король» начал переговоры о перемирии.