Чтение онлайн

Потом Карл Юхан научится и парламентаризму. Он станет работать с риксдагом, пытаться не кричать, а влиять на депутатов, обрабатывать их, приглашать к себе на чай и, естественно, использовать свой «административный ресурс», покупая упрямых и строптивых должностями, чинами и деньгами.

В связи с обсуждением финансов возник вопрос и о Гваделупе. Англия так и не начала ещё выплату компенсации за переуступленный Франции остров, которая составляла солидную сумму в размере 24 млн франков или 1 млн фунтов стерлингов. Большинство чиновников в правительстве, включая министра юстиции графа Юлленборга, статс-секретаря Вирсёна, справедливо полагали, что компенсационная сумма за Гваделупу является государственным достоянием, а не личной собственностью короля и его наследников. Максимум того, на что мог бы рассчитывать наследник, было санкционированное риксдагом вознаграждение за его труды.

Наследному принцу, однако, удалось склонить правительство (как пишет Шёберг, не без подкупа и взяток чиновникам176) к тому, чтобы предложить риксдагу проект закона, позволявшего королю и его наследнику пользоваться половиной гваделупских денег в личных целях. Проект, составленный Энгестрёмом и датированный 6 июля 1815 года, предусматривал употребление 12 млн франков на погашение государственного долга Швеции, а 12 млн с соответствующей вечной рентой — в пользу наследников шведского трона. Ренту определили в размере 200 тысяч риксдалеров в год, что в два раза превышало размеры апанажа принца177. Авторы проекта мотивировали её необходимостью компенсировать потери Карла Юхана, связанные с исполнением им должности наследного принца и имущественными потерями во Франции. В конце июля депутаты приняли соответствующий закон и выразили Его Королевскому Высочеству благодарность за заботу о своих подданных. Поскольку договориться Карлу Юхану с правительством по этому вопросу не удалось, то дело поступило в суд, который долго не признавал права Карла Юхана, но в конце концов сдался, высказавшись напоследок так: «Это было умно, но не благородно ».

В заключительный период пребывания в качестве наследника престола Карл Юхан, по мнению шведских историков, проявил себя не с самой лучшей стороны. А.Э. Имхоф также пишет, что 1815—1818 годы относятся к самым слабым в жизни шведского наследного принца: везде проявлялось его недоверие, раздражительность, отсутствие самоконтроля и озабоченность личными финансами178. У Карла Юхана был подозрительный характер от рождения, а годы революции и службы в наполеоновской Франции мало способствовали избавлению от этого недостатка. Несмотря на достигнутые успехи на новой родине, Карл Юхан не смог без разочарования пережить крах своих надежд вернуться «на коне» в любимую Францию. В Швеции он всегда чувствовал себя не в своей тарелке, и не в последнюю очередь из-за климата.

Политический климат в Европе тоже не располагал к покою и расслаблению. Хотя Венский конгресс и подтвердил незыблемость монархического принципа, но нельзя было забывать, что многих монархов, в частности, его бывших коллег, с позором прогнали с тронов, выслали из стран, а некоторых, как, например, Мюрата, расстреляли.

Не так уж и спокойно было и в шведском королевстве. Совсем недавно убили одного короля179, а его наследника180 арестовали, посадили в тюрьму, заставили отречься от престола и выслали из страны; безнаказанно убили высшего сановника страны181. Карл Юхан всё время боялся сторонников прежнего короля, поэтому с первых дней своего нахождения в Швеции он учредил тайную полицию, которая, по мнению Лагерквиста, вряд ли состояла из самых надёжных и честных людей. Они должны были отрабатывать свой хлеб и искать заговоры, а поскольку заговорщиков не находилось, то их пришлось придумывать. Пока тайную полицию курировал серьёзный и вдумчивый граф Карл Мёрнер, ситуация сохранялась в более-менее законных рамках, но дело совсем ухудшилось, когда ею стал руководить Рудольф Седерстрём.

Карл Юхан высоко ценил возможности «четвёртой ветви власти » и всегда старался воспользоваться услугами печати в собственных целях. Его рабочий стол всегда был завален газетами и переводами статей из них, к тому же он не прекращал выписывать газеты из Франции. Неудивительно, что дело пропаганды при нём было поставлено на солидную ногу. Он охотно занимался этим сам, особенно в полемике с Наполеоном, «запустившим» в Европу с о-ва Св. Елены свои мемуары, и кроме того, ему много в этом помогали дипломат Лёвенхъельм и француз на шведской службе Жозеф Изарн.

А сторонники принца Густава, сына «полковника Густафс- сона», в Швеции конечно ещё не перевелись. 1 января 1817 года, в день именин принца, несколько человек в г. Висбю, напившись до положения риз, провозгласили тост за здоровье «Густава V ». Инцидент привлёк внимание Карла Юхана, и сам канцлер юстиции приступил к его расследованию. Суд приговорил участников пьянки к смертной казни, которую, впрочем, заменили пожизненным тюремным заключением. Когда шведский офицер- «густавианец», принадлежавший известной старой фамилии Даг-ок-Натт (День- и-ночь) в 1816 году написал памфлет в пользу «полковника Гу- стафссона», Карл Юхан не колеблясь приказал приговорить его к смерти, правда, In contumaciam. Но ещё одиознее выглядело т.н. дело кабатчика Линдблума, сфабриковавшего дело о государственном заговоре. Линдблум, старый агент тайной полиции, сделал на ряд лиц донос, которым власти инкриминировали покушение на жизнь кронпринца и его сына Оскара. Ретивый Рудольф Седерстрём буквально на ровном месте раздул огромное дело, получившее сильный негативный резонанс за границей, и сумел упомянуть в нём имя королевы Хедвиг Шарлотты. Поскольку Карл Юхан, как потом записала в дневнике королева, слишком ревностно защищал действия чиновника и мало учитывал оскорблённые чувства приёмной матери, между ней и Карлом Юханом возникло отчуждение. Восторженно принявшая семь лет тому назад принца, королева теперь относилась к нему с большой неприязнью.

При ближайшем рассмотрении выяснилось, что никакого покушения оговорённые Линдблумом люди не планировали, а все его обвинения были высосаны из пальца. Но у страха глаза были велики, и Карл Юхан ещё долго сомневался в своём будущем в Швеции. Вслед за делом Линдблума последовали не менее одиозные дела графа Делагарди и др. Всё это, конечно, мало способствовало укреплению авторитета Карла Юхана как внутри страны, так и за её пределами.

В августе 1816 года в Скандинавии неожиданно «вынырнул» граф Виль-Кастель. Он приехал с секретной миссией от колонии французских эмигрантов в Бельгии, большинство из которых были членами бывшего Конвента, голосовавшими в своё время за казнь Людовика XVI. Теперь они носились с идеей скинуть с трона Людовика XVIII. В задачу авантюриста Виль-Кастеля входило уговорить какого-нибудь принца-некатолика, например, принца Оранского или русского великого князя, выставить свою кандидатуру на французский трон. Перед этим ему было бы полезно заручиться поддержкой и рекомендациями Карла Юхана.

Наследный принц дал указание не пускать Виль-Кастеля в Швецию дальше Кальмара и послал к нему навстречу своего секретаря Ульриха. Виль-Кастель был разочарован и незамедлительно уехал в Польшу. Там его вполне благосклонно принял великий князь Константин Павлович — тем более что авантюрист заверил князя в том, что в своей миссии имеет полную поддержку наследного принца Швеции. Естественно, Константин Павлович доложил об авантюристе брату императору Александру I, а тот предупредил о нём все европейские дворы, включая шведский. Скандал получился шумный, репутация Карла Юхана, и без того «подмоченная », испортилась окончательно, и принцу пришлось перед всеми оправдываться — прежде всего перед Александром I.

1817 год был неудачным для Швеции: страну поразил сельскохозяйственный и финансовый кризис, и настроение кронпринца было особенно удручённым. Придуманный им метод стабилизировать финансовое положение страны с помощью продажи векселей давал существенные сбои. Скоро в стране разразился т.н. дисконтный кризис, причём часть вины за это лежала и на Карле Юхане, который, вопреки советам экономистов, отказался от идеи государственного вмешательства и государственной поддержки дисконтных банков и вовремя не помог им из государственных резервов. Для решения дисконтного кризиса пришлось снова созывать риксдаг.

Впрочем, принц не сдавался и упорно продолжал разгребать «авгиевы конюшни ». Предметом его пристального внимания стали т.н. аккорды — пагубная и широко распространённая, особенно в армии, практика приобретения чинов и должностей с помощью, как бы мы сейчас сказали, «отката », т.е. выплаты денежной компенсации лицам, занимавшим должность или чин. Карл Юхан призвал шведов прекратить практику аккордов: «Если мы хотим видеть Швецию свободной, счастливой и хорошо управляемой, то аккорды должны исчезнуть. Если мне не помешают, я найду средства, помимо государственных, чтобы осуществить эту меру», и сделал ставку на организацию для военных нормальных пенсий. Он принимал меры борьбы с нищенством и попрошайничеством, бил тревогу по поводу распространения венерических заболеваний и помогал организовывать благотворительные и медицинские учреждения.