Чтение онлайн

Есть! Смог дотронуться. Единственная золотистая нить вспыхивает в груди Рохуса, и я тут же переношусь в другое место и время. Вокруг снова ночь. Запоздало приходит обдавшая холодом мысль. А что, если бы у него не было дара? Вдруг он врал? Тут все врут. Я же запросто мог пропустить удар, который бы Ло уже не отбил, держа копьё в одной руке, даже успей я вернуть колдуну управление. А что, если бы семя не успело бы нас исцелить?

Но Единый со мной. Дар у Рохуса есть — он летун. Узнаю это место. Мы с ещё одним человеком, которого несли на спине, только что поднялись на вершину стены, разделяющей Твердь. Мы и сами здесь срезали дорогу. Плоское, как стол, каменное плато подсвечено звёздами. Все, кого я тут вижу — гахары. Их здесь двадцать три и нас двое — всего двадцать пять. Отряд собран и уходит от края стены. Значит именно столько врагов колдуна перебралось на Сушь через тайный проход вслед за нами. Остальные прибудут нескоро. Тоже ценное знание.

— Этот риск не был оправдан.

Мы вернулись. Причём, каждый в своё отдельное тело. Ло теперь живёт в Рохусе.

— Нам нужен был ещё один спутник? Он есть.

— Но ты снова бездарь.

— И что? Понадобятся дары — перережешь себе горло, и все дела. Вдвоём будет всяко удобнее.

— Надеюсь, что всё же втроём.

— Ох… Про Зайку забыл. Можно свистну? Вдруг прибежит?

— Сомневаюсь. И нет, нельзя. Сиди здесь, а я сбегаю за Дрогом. Работа ещё не закончена.

Ну и слово колдун подобрал… Аж всего передёрнуло. Хотя, прав он — работа, по-другому не скажешь. Надо было сделать дело, и мы его сделали. А то, что дело это не сильно приятное, так и не в удовольствие делалось.

Ага, как же. Не ври себе, Китя. Ты мстил, и испытывал радость, убивая уродов. Вон даже немного расстроен, что Дрога прикончишь не ты. Хорошо лишь одно — я всё ещё способен понять, что эти мои чувства черны. Придёт день, и я уже не отличу мрак от света. Моя душа всё сильнее черствеет…

Держись, Китя! Не поддавайся! Лучше быть равнодушным, чем злым. Вон, бери пример с Ло. Уж колдун точно не испытывает удовольствия, убивая кого-либо, кроме гахаров. А ещё лучше — оставайся прежним собой. Свет твоей души ещё можно спасти. Вспомни Тишу. И Вею, и мелких. Не теряй себя, Китя. Ты сможешь.

Догнать и убить беглеца никаких проблем не составило. Хорошее сильное тело, ничем не уступающее тому, которое я вернул Сепану. Проблема лишь в том — чьё оно. Нет, первый изначальный хозяин меня мало волнует, но знать, что конкретный мозг я делю в том числе и с гахаром, не слишком приятно. Ментально мой враг гораздо сильнее меня. Что, если в какой-то момент он внезапно заберёт управление? Китар даже не успеет понять, что рядом с ним нахожусь больше не я. Мальчишка умрёт, и на этом всё кончится. Увы, но от этого тела придётся избавиться, и, чем раньше, тем лучше.

Но не прямо сейчас. Странствовать в одиночку по Суши опасно, но основная причина, по которой я пока не буду себя убивать, в другом. Нам нужен носильщик. От прекратившего своё существование отряда нам досталось в наследство слишком много ценного имущества, которое жалко бросать. Всего нам, конечно, не унести и вдвоём, но даже одни только фляги займут едва ли не целый рюкзак. А вода — это первое, что нам нужно в дороге. Оружие я ещё готов бросить, удобную тару нет.

Также, в силу удобства я принял решение оставить одежду, в которой мы с Китаром сейчас. При всех своих плюсах, наряд Хэла на поверку оказался слишком тяжёлым, а штаны Дрога мальчишке не подходили размером. Единственное, что я снял с последнего трупа — это рубашка. Китару она велика, но лишившийся рукавов балахон не защищает от солнца всё тело. Я специально сломал Дрогу шею, чтобы не было крови.

И, если одеты мы более-менее сносно, то вооружены просто замечательно. На моём поясе снова висят ножны с парой хороших мечей. У обоих в руках по копью и по луку на спинах. Стрел набрали с запасом, ножей, что простых, что метательных, тоже хватает. У мальчишки топорик, я же прицепил к рюкзаку пригодившуюся нам недавно секиру. Из припасов: сушёного мяса на несколько дней. Всевозможная полезная мелочь разложена по рюкзакам. Там же пара мотков, обнаружившейся у запасливых предзов верёвки. В карманах бобы с семенами.

Утром мы покинули лагерь. Но не первым, вторым. Предыдущий день был потрачен на поиски Зайки, которая так и не явилась на зов мальчишки, многократно и громко свистевшего с вершин разных холмов.

Китар грустен. Он считает, что тушкатку поймал и сожрал ходок. Нам неизвестно, в какой стороне от лагеря находилась его подруга в момент возвращения из Бездны перерождённого Крамора. Возможно, ей не повезло оказаться в относительной близости от стремительного слухача, и она была съедена за компанию с той парой предзов. Мальчишка считает, что именно так всё и было.

Я не согласен с Китаром — шансы подобного стечения обстоятельств невелики — но переубеждать его смысла не вижу. У мальчишки достанет глупости начать себя винить. Пусть уж лучше горюет. Это быстро пройдёт. Захочет тушкатка вернуться — вернётся. Нет — силой мы её присоединиться к нам не заставим. Дикари впечатлительны. Велика вероятность того, что туземка услышала то, что ей слышать не стоило, и с этим уже ничего не поделаешь.

Мы оба ошиблись. Всё проще и лучше. Тушкатка, действительно, услышала кое-что, испугавшее её до беспамятства, но это были не наши беседы с Китаром. Вернее, они, но привела Зайку в ужас не суть разговора, в которую она толком не вникла, а то, с кем общался мальчишка.

Говорящий ходок?! Стоило тушкатке услышать голос порождения Бездны, как она тут же рванула прочь со всех ног. Удирая подальше, звероморфка мчалась без остановок до самого вечера и потом ещё какое-то время продолжала скакать в темноте, пока у неё не закончились силы. Кроме прочего, её дополнительно подстегнул предсмертный рёв Дермана, но это уже было последним, что она слышала. Даже у чуткого слуха тушкатки существует предел.

— Я потомь день тряслась и ещё два назяд возвращалась, — объясняла догнавшая нас только к началу четвёртых суток пути тушкатка. — Тот ходок… Он так страшно сидить… Дольго с силами собиралась, но смогля, подошля к нему. Там все мёртвые.

Рассказывая, тушкатка сопровождала свои слова настоящим штормом из жестов и мимики. Глаза, брови, рот, руки и даже уши активно участвовали в процессе передачи информации. Верить этой туземке можно на все сто процентов. Врать она не способна в принципе. Просто не сможет физически. Любую ложь её лицо выдаст мгновенно. Верить — да, а вот насчёт доверять не уверен. Умеет ли Зайка молчать? Это выясним. Если нет… В крайнем случае, её смерть может оказаться случайной. Вернее, таковой показаться Китару.