Чтение онлайн

— Но вас среди мёртвых не быля. И у колодца всё сложено ровненько. Поняля, что ушли. А в какой стороне искать знаю. На закать побежаля, искаля, искаля, догналя. Шаги плохо слышно. Чего не свистель?

— Я свистел, — возмутился Китар. — Не здесь правда. И не сегодня. Видно, ты была тогда далеко.

— Да? Ну ладня. Сама виноватя, трусиха. Говорящий ходок — слишком страшня.

Пожалуй, пора мне вмешаться. Тянуть смысла нет. Раз она идёт с нами, ей придётся узнать кто я есть. Не всю правду, конечно — многого она попросту не поймёт — но суть точно. Скрывать наши с Китаром особенности от спутницы глупо. Тогда было бы проще её сразу отправить назад — искать себе среди сородичей новых друзей.

— Это был не ходок.

— Как не ходок? — вскинула брови тушкатка.

— Китар избран Небом. Я послан ему помогать. Я не Рохус.

— Не бойся, — мгновенно вмешался мальчишка, положив на плечо сжавшейся в комок Зайки руку. — Мать-Ночь — моя покровительница. Она вернула мне дары. А он, — кивнул на меня Китар, — её посланник. Мы боремся с демонами, которых Низверженный… — его вы называете Отец-День — отправил в наш мир, чинить зло. Эти демоны Бездны среди идунов. Они прячутся в нас. Один сидел в Рохусе. Мы пленили его, и убьём, когда придёт время. Пока же тело убитого демоном идуна послужит вместилищем для доброго духа. Ему всё равно, в чьём теле сидеть, лишь бы дар был.

Не удрала. Но дело не в том, что такого желания не было. Просто ужас настолько крепко сковал тушкатку, что та застыла, дрожа всем своим маленьким телом. Я это предвидел. Мы ещё в первый день, до того, как Китар попытался позвать звероморфку, обсудили с мальчишкой, что и как говорить.

Страх здесь лишним не будет. На старте знакомства тушкатки со мной он удержит её от попытки сбежать, а в финале, когда наши с ней пути разойдутся, по логике, заставит держать язык за зубами. Подрожит, подрожит и привыкнет. В процессе смирится со своим положением посвящённой в великую тайну. Но это в теории. Как будет на практике, предстоит только выяснить.

— Я вселился в того ходока и убил его, чтобы излечить Китара семенем из сердца порождения Бездны, — вновь заговорил я. — Подлый Дрог сильно ранил твоего друга. Тебе не стоит бояться меня. Я хороший.

Тогда тушкатка ещё долго приходила в себя. Она до сих пор нам не верит. И понятно. Без доказательств такое принять очень сложно. Когда придёт время, она их получит. Пока мне достаточно и того, что Зайка не удрала первой же ночью. Её слух уже начал приносить пользу. Округа постепенно оживает, и в холмах снова появились животные. В том числе, злые звери, которые в данной местности представлены необычайно проворными шестилапыми волками. Одного я уже прикончил, вовремя предупреждённый тушкаткой, услышавшей его приближение.

Кроме того, Зайка регулярно находит съедобные корешки, разбавляющие наш мясной рацион, и уже дважды смогла отыскать места, где подземные воды подходят к поверхности. Если бы тушкатку можно было бы ещё и навьючить… Но тут от неё толку нет. Приходится всё тащить на себе.

Холмы постепенно разглаживаются. Подходим к реке. Вдалеке уже видно одну из гор-стен ислинов, краснеющую мутным пятном сильно южнее нашего курса. Боюсь, налаженная лисами верёвочная переправа находится возле данного плато. И это плохо. Делать крюк, длиной в две-три сотни километров мне совершенно не хочется. Уже начинаю сомневаться в правильности моего изначального решения: идти в город стандартным для угодивших в этот район Суши людей маршрутом, через земли ислинов в сопровождении рыжих.

И вот впереди проступает сквозь знойное марево зелёная полоса знакомой приречной саванны. Зайка нервничает. Её уши улавливают новые, незнакомые звуки. Китар тоже в сомнениях — покидать относительно безопасные холмы страшно. Можно ведь свернуть на юг прямо сейчас и двигаться дальше всё той же привычной пустошью. Но выбора у нас нет. Я хочу посмотреть на реку.

Посмотрел. Живая река мало чем отличается от Кровавой — примерно такая же ширина в сотню метров, поросшие тем же самым камышом пологие берега, такое же медленное течение, и вода точно так же кишит хищными ящерами, как и окружающая русло трава шестилапыми львами.

Последние в этот раз являются куда большей проблемой, чем прежде. Одновременно защищать и Китара, и Зайку мне сложно. Первый же напавший на нас злой зверь, слава звёздам заранее обнаруженный Шушей, едва не прикончил запаниковавшую тушкатку. Мальчишка еле-еле успел вытолкнуть подругу с траектории прыжка хищника.

К тому же ушастая звероморфка даже с ножами в руках не способна взобраться на дерево. Вечером мне пришлось затаскивать её наверх на спине и на ночь привязывать к ветке. Я всё больше разочаровываюсь в своём прежнем плане. От спутницы безусловно есть польза, но и сложностей её пребывание в нашем мини-отряде несёт в себе тоже немало.

Утром видимость лучше, чем днём. На рассвете лучи поднявшегося на востоке солнца подсветили ещё одно плато, которое я не заметил вчера. Эта полоса скал краснела далеко за рекой, на северо-западе. Между нами и длинной стеной гор лежал широченный залив Песчаного моря, желтеющий впереди многочисленными барханами. Такой за одну ночь не перейти, если только…

— Ходок! Слышите? Оттуда идёт! — оборвала мои размышления Зайка, указавшая лапкой направление, откуда приближался гигант.

— Сейчас глянем, — встрепенулся Китар и рванул белкой наверх, к нужной ветке, откуда открывался вид на южную сторону.

— Всё нормально, — раздался сверху голос мальчишки. — В стороне пройдёт. Вдоль самых камышей топает. Ну и чучело… Бородища едва ли не по земле волочется.

— А на лбу что?

— Не видно пока. Там волосьев — хорт от зависти лопнет.

Дерево, на котором мы провели эту ночь, росло в полукилометре от русла, так что, если у ходока нет каких-нибудь «поисковых» даров, он нас здесь не найдёт. Чуткий слух уже точно вычёркиваем. Китар говорил слишком громко.

— Я сейчас поднимусь. Уступи-ка мне место.

Забравшись повыше, я сразу же увидел вдалеке шагающего вдоль реки великана. Про фигуру на лбу пока рано судить. Расстояние не позволяет разглядеть такие детали. Мальчишка прав — волосатость объекта близка к запредельной. Боюсь, даже Дрог, реши вдруг землянин расплести свои многочисленные косы, не сделался бы настолько лохмат. Густая окладистая борода свисает едва ли не до колен гигантской чёрной мочалкой. На голове торчащий во все стороны кудрявыми патлами куст. Причём, где одно переходит в другое понять невозможно.