Чтение онлайн

– Откормим, – хмыкнула Горн.

– Это ведь не так-то просто внуком у нас быть, – обратилась ко мне краснощекая, с пунцово напомаженным ртом старуха, в цветастой юбке и зеленой вязаной кофте. – Не всякий справится.

– Он парень способный, – сказала Горн. – Освоит.

– Проверить его надо, – выступила худая старуха с распущенными по платью пышными фиолетовыми сединами. – Проэкзаменовать.

– Дело говоришь, Харитонова, – поддержала Гусева. – Возьмем с испытательным сроком…

Было очевидно, что никто из четырнадцати не воспринимал всерьез легенду о новообретенном внуке. Я не заметил впрочем в старухах и открытой агрессии. Меня беспокоили охранницы. Они как-то характерно, по-мужицки, потирали руки, глумливо переглядывались, скаля нержавеющие коронки, грубой пятерней почесывали промежность раздвинутых ватных штанин, заправленных в кирзовые сапоги.

Даже стоящая рядом Маша почуяла что-то неладное и сказала медленно сатанеющим бабищам:

– Тихо, тихо. Без глупостей…

– Что-то вы, девушки… не приветливые, – мелко вздохнула Горн. – Уйдем мы от вас…

– Уводи его в бункер, Поля, – подтвердила Резникова. – От греха подальше…

Признаюсь, я испытал огромное облегчение, когда в сопровождении Горн и Маши наконец-то покинул столовую.

– Поздравляю, Алешка, – как мне показалось, лицемерно сказала Горн. – Произвел хорошее впечатление.

– Не думаю, – я оглянулся на идущую поодаль Машу и украдкой шепнул Горн: – Они вам не поверили. Насчет внука.

– Разумеется, не поверили. Они же… не полные идиотки… – Горн притянула меня к себе за рукав. – Алешка… чудак… их не волнуют… вопросы родства… Лизка была… своеобразным фактором… стабильности… Она умерла… и Дому понадобился новый… источник властного баланса… Своеобразный амулет… Часто на свадьбах… рядом с невестой находится… посаженый отец. Вот ты и будешь… таким же ритуальным родственником… с формальными обязанностями. Не сложными, но очень важными. Я потом тебе… подробно объясню суть… Так что не волнуйся… Все договорено…

Вместо того чтобы спуститься вниз, меня почему-то повели на боковую лестницу, ведущую на третий этаж.

– Хочу представить тебя… еще одной особе, – повернулась на последних ступенях Горн. – Она, конечно… не заслужила этого… Но мы проявим великодушие… Да, Алешка?

– Полина Васильевна, – заартачился я. – Я устал от встреч. Может, завтра?

– Не упрямься… Трудно навестить пожилую даму?… Пришли… – Горн остановилась перед дверью и выудила связку ключей. – Завтра, Алешка… будет поздно. Мы ей специально… Книгу Силы прочли… чтобы она смогла… с тобой поговорить. Через несколько часов… она снова сойдет с ума. Больше ее реанимировать не будем. Используй момент… Маша подождет в коридоре… потом проводит до бункера…

Тяжелый синий свет выстелил на полу симметричные ромбы оконной решетки. В сумрачной палате находилась лишь кровать с высокими металлическими спинками. На простыне лежала старуха в задравшейся ночной рубахе. Разведенные руки крепились широкими ремнями к металлическим штангам кровати. Точно так же за щиколотки были обездвижены ноги.

– Вынужденные… меры предосторожности, – вздохнула Горн. – Мало ли… что ей в голову взбредет…

Она приблизилась к кровати:

– Как себя чувствуешь?

Старуха пошевелилась:

– Лучше всех.

– Извини за ремешки. Действие Силы закончится… и тебя развяжут…

– Заранее благодарю. Позже ведь не получится, все слова позабуду, – старуха снова качнула панцирную сетку, зашелестевшую плетеным металлом.

– Догадываешься… почему я пришла?

– Вязинцева показать, – просто сказала старуха.

– Я подумала… тебе было бы интересно… лично с ним познакомиться. Подойди, Алешка… – Горн поманила меня пальцем. – Она не кусается. Пока что…

Я сделал несколько шагов к кровати, стараясь не смотреть на одутловатые, в сосудистых кляксах ноги, запретную курчавую тень в глубине ночнушки. Я уже понял, что прикованная к кровати старуха – мать Маргариты Тихоновны.

– Сколько тебе нужно, Валя? Десяти минут хватит?

– Хватит.

– Только не запугивай его…

– Иди, Поля, иди. Празднуй воскрешение соратниц. Это у них развлечение такое экстремальное, – язвительно пояснила старуха, – специально отказываются на время от Книги Силы, а потом друг другу зачитывают, кто чего натворил.

– Без риска игра не игра… – Горн кивнула нам и вышла.

– Здравствуй, Алексей, – властное лицо старухи покрывали глубокие, точно прорезанные нитками, морщины. Зачесанные наверх пегие волосы слиплись в нарост, напоминавший древесный гриб-чагу. Дряблые уши заканчивались крупными мочками, похожими на размокший хлебный мякиш.

– Здравствуйте, Валентина Григорьевна.

Услышав свое имя, старуха удивленно подняла вылезшие седые брови:

– Это Полина тебя просветила?

– Она рассказала, что это вы утаили Книгу Смысла.

– Точно, утаила, – с удовольствием подтвердила старуха. – Что еще?

– Ваша дочь в моей читальне была… – сказал я и сразу пожалел. Старуха могла не знать о гибели Селивановой, и горькая новость была бы для нее ударом.

– Мне сообщили, что Марго нет в живых. Я не переживаю. Скоро я потеряю всякий ум и возможность скорбеть. Но я бы не хотела, чтобы ты держал на нее обиду. Это ведь я посоветовала Марго оставить тебя библиотекарем у широнинцев… – Старуха поежилась, словно от холода. – Наплывает. На мысли, – пожаловалась она. – Душное, белое, как вата. Скоро совсем накроет… Болезнь берет свое… Будь добр, – в голосе старухи прозвенело раздражение, – не косись так на мои телеса! Мне неприятно…

Я поспешно отвернулся к стене и спросил:

– Валентина Григорьевна, ведь это вы прислали мне Книгу Смысла?

На распятых руках под желатиновой трясущейся кожей вспухли и погасли напрягшиеся мускульные желваки.

– Книга нашлась в девяносто четвертом. На меня работал довольно большой штат непосвященной агентуры. Обычные наемники. Им ничего не объясняли, так было удобнее и безопаснее. Катерина Черемис, работник московского архива, позвонила: «Валентина Григорьевна, для вас есть Громов. „Дума о сталинском фарфоре“. Счастливая находка, весь тираж был пущен под нож, а этот экземпляр чудом сохранился в типографском музее». Я была уверена, что это не тот Громов. Книги с таким названием не было в библиотечных списках. Все равно, приехала в Москву. И такой сюрприз – старуха беспокойно зашевелилась. Глаза, почти лишенные ресниц, горели недоброй влажной искрой, тонкие бескровные губы налились венозной мутью, вывернулись, как перетянутые жилы. – Ты прочел Книгу и знаешь, что она искушает. Я тоже не удержалась и прочла. А вместо откровения мне назвалось одно-единственное слово… – дыхание старухи участилось. Схваченные ремнями запястья вспухли от подкожных импульсов бесноватой энергии. – Представь, столько смертей, пролитой крови, ради звукосочетания, похожего на купеческую фамилию – «Вязинцев». Не густо, правда? Совсем не то, чего ожидала я и полторы тысячи верующих «мамок». Нет, я не решилась уничтожить Книгу. Я устранила опасную свидетельницу Черемис. А потом занялась преобразованием клана. Он слишком обрюзг. Почти всех лишних «мамок» удалось положить под Невербино. Уже после битвы Марго доставила списки новых читален, в том числе и той, где обустроилась она. Я наткнулась на библиотекаря Вязинцева… – плененное тело натянуло ремни, в отвисшей рубахе показалось пергаментное устье давно иссохших мумифицированных грудей. – Я не сообщала Марго о Книге Смысла, она должна была только следить за событиями в регионе. Долгие годы меня съедала досада. Почему какой-то Вязинцев?! А если пойти наперекор Смыслу и убить его воплощение? Что тогда? Как извернутся Книги?! – Желтые высохшие ноздри трепетали, словно старуха взяла след, тонкая кожная перепонка на горловой впадине колебалась как чувствительная мембрана. – Вязинцева убрали. А Книга снова называет эту фамилию. Марго мне докладывает, что появился племянник… Я ей сказала, что к тебе надо присмотреться… – старуха вдруг двинула крупом в сетку, резко подалась вперед, и только ремни удержали ее. – Дело не в тебе! Сучонок! Даже то, что ты получил Книгу, – это чистая случайность! Со мной помрачение было! Видимо, я начинала сходить с ума! Ты не особенный! Ты просто часть иных обстоятельств! – Если бы не произносимые речи, я бы сказал, что она просто щелкает пастью, норовя впиться мне в горло алыми, как у овчарки, деснами. – Книга вольна выбирать претендентов! Тыкать на каждого, вовлеченного в радиус ее воздействия! Не станет тебя, назовет другого! – Старуха вдруг обессилела, упала на подушку, прикрыв до половины глаза. – А Марго этого не понимала. Она испугалась, что Лизка тебя убьет… – Старуха благодушно зевнула: – Все теперь. Я устала. Закончилась. Уходи.